При мысли о нем челюсть сводит. Кулаки сжимаются сами — рефлекс, тупой животный рефлекс. Хочется вернуться. Хочется бить его снова и снова, пока это самодовольное лицо не превратится в кровавое месиво.
Но это ничего не изменит.
Бьюсь лбом о руль. Раз. Другой. Пластик холодный, жесткий. Кожа на лбу горит, завтра будет синяк. Но боль не помогает думать. Боль не приносит ответов. Только тупое, гулкое эхо в черепе.
Катя.
Ее глаза — красные, опухшие, полные отчаяния. Такого отчаяния, которое ломает людей. Которое выжигает изнутри. Ее голос — сорванный от крика, хриплый, надломленный. Ее руки — маленькие, дрожащие — когда она отталкивала меня.
Не потому что не хотела, чтобы я продолжал. А потому что боялась.
Она носит моего ребенка. Скорее всего — моего. Там, внутри нее, растет маленький человек. С моими генами. С моей кровью. Мой сын. Или дочь. Моя семья, которую я не могу защитить.
И я не могу ей помочь.
Не могу забрать ее оттуда.
Не могу защитить от собственного брата.
От родного, мать его, брата.
Бессилие — страшное, липкое, удушающее — накрывает с головой. Оно везде. В горле — комком, который не сглотнуть. В груди — тяжестью, которая давит на ребра. В глазах — влагой, которую я яростно смаргиваю.
Не сейчас. Не здесь.
Хочется орать. Выйти из машины и орать в черное небо, пока горло не сорвется. Бить кулаками стены, пока кости не хрустнут. Крушить все вокруг — эту машину, эту улицу, весь этот гребаный город, в котором есть люди вроде Ивана.
Люди, которые покупают других людей.
Телефон вибрирует. Подскакиваю — сердце в горле.
Сообщение от Кати?
Нет. Реклама. Какой-то спам про скидки в магазине электроники.
Тридцать процентов на ноутбуки. Охуенно. Спасибо. Очень вовремя.
Смотрю на экран — яркий прямоугольник в темноте салона — и вдруг вспоминаю.
Димон. Бывший однокурсник. Мы пересекались месяц назад на вечеринке у Сереги. Пили пиво на балконе, трепались ни о чем. Димон хвастался — заработал на спортивных ставках, говорил. Купил себе часы. Хорошие, дорогие.
— Не на ставках, — поправился он потом, когда выпили больше. Глаза заблестели, голос понизился до заговорщического шепота. — На боях. Подпольных. За город ехать надо, но бабки реальные. За одну ночь — сотка. Если выигрываешь, могут заплатить и больше.
Я тогда посмеялся. Хлопнул его по плечу, сказал что-то вроде «Ага, конечно, бойцовский клуб». Подпольные бои? Что за дичь из девяностых? Какие бои в двадцать первом веке, в городе-миллионнике, в стране с полицией и законами?
Димон тогда еще пожал плечами.
— Как хочешь. Но если надумаешь…
Я не надумал. Забыл через пять минут. Тогда это казалось бредом. Пьяной байкой. Выдумкой.
Сейчас не смеюсь.
Открываю контакты. Листаю. Нахожу «Димон универ». Пальцы зависают над экраном. Зеленая кнопка вызова светится, ждет.
Это безумие. Чистое, незамутненное безумие.
Я программист, а не боец. Да, ходил в зал — три раза в неделю, и выгляжу не дохло, даже смог наваять старшему братцу. Да, занимался боксом пару лет — в студенческие времена, в секции при универе. Но это же несерьезно. Развлечение. Способ выпустить пар.
Не настоящий бой.
Вспоминаю лицо Ивана. Самодовольное. Спокойное. С этой его фирменной полуулыбкой, от которой хочется блевать.
Он даже не издевался. Просто констатировал факт. Как погоду. Как курс доллара.
Ты — никто. Ты — ничто. Ты не можешь ее спасти.
Нажимаю «позвонить».
Гудки. Долгие, бесконечные. Может, не ответит. Может, спит. Может, это знак — положи трубку, иди домой, смирись...
— Але? — сонный, недовольный голос Димона. — Кто это?
— Это Илья. Помнишь, ты говорил про бои? За городом?
Пауза. Слышу, как он садится в кровати. Скрип пружин, шорох одеяла.
— Ты чего, серьезно?
— Адрес дашь?
— Илюх... — он запинается. Сон слетает с голоса, появляется что-то другое. Беспокойство? — Ты там бухой, что ли? Это не шутки. Там калечат людей по-настоящему. Ломают руки, ребра, челюсти... Я видел, как одному парню выбили глаз. Глаз, Илья. Понимаешь?
— Адрес, Димон.
Снова пауза. Длиннее. Тяжелее.
— Что случилось? Ты в беде какой-то?
— Адрес.
Вздох. Долгий, обреченный.
— Записывай. Промзона за окружной, третий поворот после заправки. Ангар с синими воротами. Скажешь — от Черепа.
— Череп?
— Не спрашивай. И это... — пауза. — Удачи, что ли. Хотя какая, нахер, удача…
Отбой.
Смотрю на адрес в заметках. Буквы пляшут перед глазами, расплываются. Моргаю. Несколько раз, пока не сфокусируюсь.