Какой, к черту, вдох? Какой выдох? Меня сейчас разорвет пополам.
Новая волна. Сильнее. Злее. Кричу — или мне кажется, что кричу. Звук застревает где-то в горле, выходит хрипом.
Часы на стене. Красные цифры. 3:47. Ночь? Утро? Я здесь уже двенадцать часов. Или больше. Время потеряло смысл…
Телефон на тумбочке молчит.
Новая схватка. Хватаюсь за перила, зажмуриваюсь…
После я просто вырубаюсь… Возможно на немного, может быть, я просто перестаю соображать и помню все урывками…
Мир сужается до точки.
Боль. Пот. Крики. Чьи-то руки. Голоса — слова сливаются в бессмысленный гул.
— Тужься!
Тужусь. Всем телом. Всей душой. Всем, что осталось от меня.
— Еще раз!
Еще. И еще. И еще.
— Головка! Вижу головку!
Последнее усилие. Последний крик.
И вдруг — пустота. Облегчение. И звук.
Плач.
Тонкий, требовательный, возмущенный. Самый прекрасный звук на свете, если честно. Даже сквозь слабое сознание я внезапно понимаю, что внутри меня разливается что-то очень приятное…
— Девочка! — голос акушерки дрожит от радости. — Здоровая девочка!
Мне кладут ее на грудь. Маленькое, горячее, мокрое тельце. Она кричит, размахивает крошечными кулачками. Красное сморщенное личико.
— Привет, — шепчу. Слезы застилают глаза, но я улыбаюсь. Впервые за эти адовые месяцы — улыбаюсь по-настоящему. — Привет, маленькая…
Она затихает. Будто услышала. Будто узнала мой голос.
Но как же она похожа на него… Она — его копия. Крошечная, идеальная копия.
— Как назовем? — Алла Сергеевна склоняется над нами. В ее глазах слезы. — Вы с Ваней выбрали имя?
Ваня хотел Софию. Красиво, говорил. Модно. Престижно.
Но Ваня сейчас не здесь, а мне это имя не нравится.
— Алиса, — говорю. — Ее зовут Алиса.
Имя приходит само. Откуда-то из глубины души. Из того места, где живут интуиция и правда.
Алла Сергеевна улыбается.
— Алиса. Красиво. В честь кого-то?
Качаю головой.
— Просто Алиса.
Иван приезжает к вечеру.
С цветами. С огромным плюшевым медведем. С фотографом — да, он привез фотографа.
— Нам нужно порадовать прессу, — объясняет, пока я смотрю на него, не веря своим глазам. — Люди ждут новости. Партнеры, коллеги...
— Я только что родила… Малышка еще слаба…
— Вот именно. Идеальный момент.
Хочу отказаться. Хочу послать его к черту вместе с фотографом и людьми. Всем белым светом.
Но Алиса на моих руках. Спит, причмокивая губами. Такая маленькая. Такая беззащитная.
Ради нее — терплю…
Фотограф щелкает камерой. Иван садится рядом, берет дочь на руки — неловко, как чужую вещь. Улыбается. Идеальная улыбка. Идеальный кадр. Идеальная семья.
— Как ее зовут? — спрашивает Иван, передавая Алису обратно.
— Алиса.
Он хмурится.
— Мы же договаривались на Софию.
— Я передумала.
Пауза. Его глаза темнеют. Я вижу, как он борется с собой. Хочет возразить, хочет настоять.
Но здесь его родители. Фотограф… И при них он не посмеет мне что-то сказать.
— Алиса, — повторяет он наконец. Слово звучит кисло. — Ладно. Пусть будет Алиса.
Он уходит через час.
Ночью палата погружена в полумрак. Только ночник горит. Мне не спится, тело слабое, но мне хочется смотреть на свою девочку и не думать, что я пережила ради нее.
Все, что я сделала, стоило того. Не знаю, что будет дальше, но я сохраню ее в целости и безопасности и дам все, что она бы только пожелала…
Алиса спит в прозрачной кроватке рядом. Я лежу на боку, смотрю на нее. Не могу отвести глаз.
Ее профиль. Маленький нос, изгиб губ, форма ушей. Все — его. Все.
— Ты так похожа на папу, — шепчу. — На настоящего папу.
Она вздыхает во сне. Крошечные пальчики сжимаются в кулак.
Где он сейчас? Что делает? Знает ли, что стал отцом?..
Девять месяцев. Девять неполных месяцев без единого слова. Телефон все так же недоступен. Сообщения все так же уходят в пустоту.
Я искала. Боже, как я искала. Социальные сети — пустота. Общие знакомые — никто ничего не знает. Даже наняла частного детектива — на свои накопленные деньги, тайком от Ивана.
Ничего.
Илья исчез. Растворился. Как будто никогда не существовал.
— Он бы тебя любил, — шепчу Алисе. — Так любил бы. Ты бы была его принцессой. Его солнышком…
Слезы катятся по щекам. Тихие, беззвучные. Я научилась плакать беззвучно…
***
Утром приходит Алла Сергеевна.
Одна, без Виктора Петровича. Садится на край кровати, берет мою руку.
— Катюша, — говорит тихо. — Я хочу спросить кое-что. И ты можешь не отвечать, если не хочешь.
Сердце замирает. Она знает? Догадалась?
Что именно она знает?
— У вас с Ваней... — она запинается. Подбирает слова. — Все хорошо?