Еще одна папка: список клиентов отцовской фирмы. Половину уже переманил — тихо, незаметно, лучшими условиями. Они даже не знают, что уходят ко мне. Скоро узнают.
Долги Ивана — выкуплены моими людьми. Акции — скуплены через подставных. Мне нужен был больший процент. Нет контроля, но хватит, чтобы вертеть им. Еще чуть — и он в капкане: без бабок, без поддержки, без выхода.
Тогда я приду.
Встаю, подхожу к окну.
Мой наставник был прав: нужно не мстить — стать кошмаром. Тем, от которого не проснешься…
Достаю телефон, набираю помощника.
— Машину завтра к девяти, к моему дому. Завтра едем в офис к Соловьеву.
— Охрана?
— Двое. И приготовь документы. Все.
— Понял.
Сбрасываю, возвращаюсь к столу. Открываю бумажник, достаю фото. Катя и Алиса теперь тут навсегда… Как и в моем сердце.
Прячу фото, наливаю виски, поднимаю стакан.
— За тебя, Михалыч. Смотри оттуда. Я не подведу… И… Спасибо.
24 глава
Илья
Черный Maybach скользит по утреннему городу тихо и плавно, как акула, разрезающая воду без единой волны. Я сижу на заднем сиденье в костюме, сшитом на заказ в Италии, с часами Patek Philippe — подарком Михалыча на день рождения, который я даже не отметил, — и запонками из платины с черными бриллиантами, что холодно поблескивают на манжетах. Смотрю в окно на знакомые улицы и здания — этот город, где я родился и вырос, откуда бежал избитым, сломанным, без копейки в кармане, — и чувствую, как внутри нарастает холодная ярость. Теперь я возвращаюсь другим: сильнее, богаче, готовым рвать глотки.
— Подъезжаем, — бормочет водитель, и я вижу здание — стеклянную башню в двенадцать этажей с блестящим логотипом «СтройИнвест» на фасаде, что слепит глаза на солнце. Здесь я когда-то вкалывал в углу опенспейса, стуча по клавишам, мечтая о повышении, которое никогда бы не получил, пока Иван смотрел на меня сверху вниз из своего директорского кабинетика. Я думал, что стану таким же. Но не стал, потому что я не тварь.
Но теперь моя очередь побеждать.
Машина останавливается у главного входа, охранники — Дима и Костя, бывшие спецназовцы, молчаливые и надежные, — выходят первыми и открывают мне дверь. Я выхожу, солнце бьет в глаза, теплый воздух обдает кожу, а люди на улице оборачиваются, может быть гадая, кто этот тип на такой крутой тачке, с охраной и в костюме, что стоит как их годовая зарплата.
Холл встречает холодным блеском мрамора, стекла и хромированных колонн, а на ресепшене сидит молоденькая девчонка — накрашенная, в блузке с глубоким вырезом, типичный вкус Ивана, он всегда тащился от таких дешевых кукол. Она поднимает глаза, растягивает дежурную улыбку, но та гаснет мгновенно, когда видит охранников, меня, снова охранников.
— Добрый день! Чем могу... — начинает она, но я перебиваю жестко.
— Я к Ивану Викторовичу.
— У вас назначено? — лепечет она, тянясь к телефону. — К сожалению, Иван Викторович сейчас занят, но если вы оставите контакты…
— Передай ему, что пришел его брат, — рычу я, и она моргает, пытаясь найти сходство с фотографиями, которые наверняка видела в его кабинете, но не находит.
Я и правда так изменился?
— Простите… вы…
— Илья. Илья Викторович, — усмехаюсь я холодно. — Не узнала? Ничего страшного.
Беру трубку из ее рук, набираю внутренний номер — помню наизусть, некоторые вещи въедаются в память — и после гудков слышу голос секретарши Ивана, Марины, той самой суки, из-за которой все заварилось.
— Скажи Ивану, что к нему брат. В холле. Жду пять минут, потом ухожу — и возвращаюсь с полицией, раз уж к нему попасть сложнее, чем к президенту, — бросаю я и кладу трубку.
Девчонка смотрит круглыми глазами, губы приоткрыты, она в панике, не знает, что делать.
Три минуты — и лифт звякает, двери разъезжаются, выходит Иван, быстрым шагом, раздраженный, злой, в идеальном костюме и с идеальной прической, будто время и проблемы, все ее слезы его не коснулись.
Ублюдок.
— Какого черта... — начинает он, но замолкает, уставившись на меня, и не узнает сразу — его взгляд скользит по костюму, часам, охранникам.
Я молчу, жду, и узнавание приходит медленно, по кускам: глаза расширяются, челюсть напрягается, лицо вытягивается.
— Илья?.. — выдыхает он.
— Привет, Ваня, — отвечаю я спокойно, ровно, без тени эмоций, но внутри все кипит.
Он делает шаг назад рефлекторно, будто от призрака.
— Ты… что…
— Поговорим? — киваю я на лифт. — Наедине, или хочешь, чтобы весь холл слушал наши разговоры?
Он оглядывается: девчонка застыла, как статуя, охранники переглядываются, сотрудники замерли у турникетов — все пялятся.