Упорное беспокойство пса передалось, наконец, его хозяину. Он поневоле насторожился — и вдруг услыхал в шуме дождя нечто вроде приглушенного стона со стороны дороги. Впоследствии, вспоминая о случившемся ЧП, Романенко не переставал удивляться, как поздно они с Петькой сообразили, что газик слишком долго не трогается в путь после остановки.
— Слезай, подежурь на моем месте.—Он вздрогнул.—Там что-то неладно.
Он ушел вместе с Рексом, а через минуту-другую до Петьки донесся его крик:
— Рядовой! Ко мне!
Эти слова вместе с заливистым собачьим лаем услыхали и Марк с Иваном. Первый от ужаса выронил ножницы, за что и получил от второго гневное:
— Кретин! Успеем еще! Режь!
Между тем шофер Теймуразов, едва изо рта у него вытащили шарф, заорал, что «шпион оба туда в лес пошел!», всем подергивающимся связанным телом указывая направление. Натянув поводок, Рекс с сердитым лаем кинулся по свежему следу. Увы, ефрейтор не поспевал за четвероногим другом. Тот без труда пробирался низом, а Паше приходилось продираться сквозь те же самые лианы и акации, которые так мешали Марку с Иваном. Взбудораженный пес в конце концов дернул поводок так резко, что хозяин упал, здорово расшибив колено о случившийся камень. Налетевший на него Петя ухитрился кое-как удержаться на ногах.
Как говорила потом в один голос вся застава, ефрейтор Романенко поступил самым толковым образом, не уронил солдатской смекалки. Он отпустил Рекса, мгновенно исчезнувшего в зарослях. Машина с заставы была уже на подходе, но в драгоценные оставшиеся секунды на помощь овчарке мог прийти только Петька.
— Рядовой Скворцов, приказываю! За Родину!—крикнул Романенко, пытаясь привстать.—По уставу, вплоть до применения оружия! За Рексом! Бегом! Физики эти проклятые диверсантами оказались, беги!
И он снова повалился на землю, держась за ушибленное колено.
Пете можно было и не приказывать. Губы его скривились от жалости к поверженному другу, да и охотничий азарт — штука заразительная. Не чувствуя боли от царапин и ссадин, не замечая, как хлещут его по лицу набрякшие сыростью ветки, он припустил за лающим Рексом. А тот уже выскочил из рощицы, с лету перемахнул через первое заграждение, второе—и рванулся из тумана прямо туда, где копошились две фигуры.
Завидев пса, одна из них, что стояла ближе к проволоке, почему-то не устремилась в почти готовый проход, а пропустила своего сообщника. Реке тут же сбил замешкавшегося нарушителя с ног, предупредительно зарычал и кинулся на второго, как раз входившего в воду.
Умная собака совершила роковую ошибку. В руке у второго преступника оказался порядочных размеров охотничий нож, который он с неожиданной ловкостью и всадил, испустив злобное хаканье, в горло бедному Рексу, привычному к ласкам и законному сахару после задержания учебных нарушителей. Несчастный пес захрипел, получил еще один удар в живот и неловко повалился на бок. Диверсант же повернулся к подымавшемуся товарищу, крикнул ему «Скорее!» и кинулся в быстрый поток. Сердитая река, колотя о камни и переворачивая, понесла пловца вниз по течению, и, как он пристал к турецкому берегу, — никто не видел.
А его менее везучий напарник при падении угодил прямо в клубок колючей проволоки, не выколол себе глаз разве что по счастливой случайности и промешкал слишком долго. Из чащи летело «Стой!», над рекой и зарослями разнеслась автоматная очередь, выпущенная в воздух. Обливаясь кровью, мелко дрожа от животного отчаяния, он наконец выпростал из проволоки ногу и также кинулся к реке. — Стой!—раздалось ему вслед.
—Стой, стрелять буду! Оставалась надежда, что пограничник все-таки не сможет его догнать, не сумеет так быстро перебраться через заграждения, пускай и перерезанные. Кроме того, стрелял Петя из рук вон плохо, и времени прицелиться не было. Зато и расстояние до преступника было всего шагов сорок, от силы шестьдесят. Он вскинул автомат и прямо с опушки дал по нарушителю длинную очередь.
Шпион тут же упал, даже перевернулся кубарем, потом как-то сжался, подергал ногами и затих—лицом к дождливому небу, совсем рядом с трупом Рекса.
Из рощи уже спешило на помощь растерянному герою человек шесть во главе с сержантом.
— Молодчина, рядовой! — Сержант, мгновенно оценив обстановку, похлопал Петю по плечу. — Вот тебе и боевое крещение! Не ожидали от тебя! Отпуск теперь получишь, десять дней. Напьешься, натрахаешься— прямо завидно! Ну, орел! Ловко ты его уложил. Осторожней, ребята. Он, может, жив еще. И вооружен, как пить дать.
Давешний охотничий азарт вдруг покинул Скворцова. Он сгорбился, сник, приотстал от солдат, с опаской державших путь к распростертому на берегу нарушителю. Тот, действительно, оказался жив и даже в сознании. Только куртка на груди так набухла кровью, что отчетливо виделось, как падают в образовавшуюся густую темно-красную лужицу капли дождя.