Одних читателей книга смешила, других — оставляла в недоумении. — Ты так хочешь всех перехитрить,— критиковал брата Марк,— что выстрел получается холостой. Ну что такое твои «Лизунцы» — пародия на советскую власть? Для пародии слишком беззубо.
— Я просто повеселиться хотел,— щурился Андрей.
— Для шутки — слишком злобно,— парировал Марк.
Книгу все-таки заметили, даже почтили парой недоуменных рецензий в эмигрантской прессе. В конце концов разошелся и английский перевод, выпущенный, правда, не Фарраром, Страусом и Жиру, а небогатым университетским издательством. Как бы то ни было, но даже выход ее в «Рассвете» вскружил голову бедному автору. Всю весну он ходил, задрав нос, ронял в компаниях самые прозрачные намеки и в Литву уехал в лучезарном настроении, оставив в районном отделении милиции заявление по поводу превращения своей лимитной подписки в постоянную. (Прим. авт.)
(обратно)6
В учении утопического социалиста Ш. Фурье — огромный дворец, в котором должны жить, а отчасти и работать члены фаланги — трудовой общины. (Прим. ред.)
(обратно)7
* Песнь песней Соломона, 9—10.