Ошибка. Это была огромная ошибка.
Нет, душу никто не украл, и она до сих пор покоится в чемоданчике у меня на коленях. Не в целях безопасности — просто я заметил, что чем ближе она ко мне, тем лучше я себя чувствую. Вот она, связь души и тела — не будь здесь этого светлячка, я бы уже умер от головной боли.
Вся еда настолько красная, что взглянуть страшно. Столько специй — аж в горле першит, когда вдыхаешь. Вот и сиди да думай: осилит это желудок Сабуро или нет? Ковыряя палочками рис — единственное блюдо, не попавшее под раздачу, — и глядя на сосредоточенно поглощавших еду Роберта и Андрея, я понял, что они неожиданным образом нашли общий язык, даже если едва могут друг с другом поговорить. Роберту приходится произносить французские слова медленно, иногда повторять их и подолгу ждать ответа, но, кажется, эти двое полностью довольны таким раскладом.
Конечно, как не найдут точку соприкосновения двое странненьких юношей?
Глянул в сторону Марии — вообще-то, хотел ещё раз посмотреть на пейзаж за окном позади неё. Раньше я и не думал, что у здания может быть столько этажей — да магическая башня втрое ниже, а тут аж сорок первый этаж. Она понуро жевала кусок мяса, полностью игнорируя тарелку с рисом. На мгновение наши взгляды встретились, она пожала плечами и пробурчала с набитым ртом:
— Терпи. С Антошей всегда так.
— Эй, ну где твои манеры? — вспыхнул Антон. — Прожуй, потом говори. Что бы сказал дядя?
— А его здесь нет, — фыркнула Мария. — Что хочу, то и делаю.
Ох уж этот бунт!
Я подцепил палочками кусок моркови с наименее красного блюда и вздохнул. Что ж, один кусочек меня не убьёт.
Я-то думал, что день закончится спокойно, но, стоило нам остановиться у отеля, как машину окружила настоящая толпа. Благо, окна были тонированные — никто снаружи не увидел, как Мария красочно закатила глаза, прежде чем чертыхнуться и пробубнить:
— Журналюги… Нельзя что ли провести без них одну маленькую поездочку? Почему они вообще тут столпились? Дома меня никогда не донимали!
— Я, наверное, знаю, в чём дело, — отозвался Антон. Он, отжавший у Прохора переднее сидение, отстегнулся и повернулся к нам, протягивая телефон. На экране красовалось наше общее фото — ещё с тех пор, когда мы получали ключи от комнат на ресепшене. — Да-а, раньше ты никогда не была в центре чего-то подобного. Похоже все мигом решили, что Кикучи Сабуро — твой новый жених.
— Бли-ин, меня никогда не окружали папарацци — обычно только отца, и то лишь когда был повод, — протянула Вяземская.
— Ну так возобновление перспективы связать княжеский род Вяземских и клан Кикучи браком — очень даже причина. Особенно после того как вчера опубликовали новость, что Кикучи Орочи стал дансяку и был исключён из совета десяти.
Ух ты, теперь весь мир знает, что Кикучи окончательно скатились? Какая жалость — как об этом ни подумаю, вечно сталкиваюсь с тем, что именно мне придётся тащить эту семейку к былой славе. Да чтоб все Кикучи загадочно поумирали в один день!
— Антош, ты не помогаешь, — пробурчала Мария. — Может они думают, что это вы собираетесь поднять радужный флажок и убежать в САСШ.
Антон оскорбленно побагровел и неожиданно громко рявкнул:
— И не шути так больше!
— Что за радужный флажок? — вклинился я.
Мария похлопала меня по плечу.
— Как невинно. Я надеюсь, тебе никогда не понадобится это знание, — сказала она, едва сдерживая смех. Тут же в её глазах зажглась какая-то искра, и она уверенно сказала: — Ладно, идём! Только ничего им не говорите — всё равно они будут вить из любых слов всё, что им захочется. Нечего и стараться. А в отель за нами не пойдут — туда для журналистов прохода нет.
Антон горестно вздохнул.
— Я в последний раз так себя чувствовал на ежегодном приёме у императора — там за пределами дворца вообще за всех, кто не отобьётся, цеплялись. Не надо было с тобой ехать.
— Привыкай — если однажды мир узнает о твоей коллекции пластмассовых девочек, и от тебя вовек не отстанут. Идём! — скомандовала Мария и выскочила из машины. Тут же лысый бросился за ней — видимо, он не против бросить машину, если это значит, что он может проводить подопечную до безопасного места.
Или хотя бы до места, где её не будут снимать.
Я тоже вышел вслед за Марией — тут же меня чуть не ослепила вспышка света от чьего-то фотоаппарата. Вспышка была яркая, да ещё и прямо в глаза — предупреждать же надо! Благо, ко мне подлетел Прохор, оттащивший наглого фотографа и подтолкнувший меня в сторону отеля.