На самом деле, толпа — сильно сказано. Если приглядеться, народу собралось всего человек шесть или восемь, но лезли они так активно, будто от этого зависела их жизнь. Хотя, скорее зарплата. Кто откажется от возможности подзаработать на свежих сплетнях о людях, фамилии которых на слуху?
Про Таро или Орочи же почему-то пишут, будто все итак не знают, что один игроман, а другой алкаш. Впарить можно что угодно — только это «что угодно» нужно для начала где-то достать.
Роберт нагнал меня, когда я уже миновал главный вход и оказался в тишине главного зала отеля.
— Ну что, не ожидал, что на тебя свалится такая популярность? — весело спросил он.
— Да где ж тут популярность? — ответил я вопросом на вопрос. — Просто люди ищут свежие сплетни.
— Да-а, — протянул он. — В обычные дни ты просто оммёдзи, далёкий от гражданских, но стоит поползти какому-то слуху, и тебя уже пытаются выловить. Хотя, я такого никогда не испытывал. Может, однажды я стану таким известным, что весь мир захочет узнать, на ком я женюсь?
Я насмешливо фыркнул.
— И зачем тебе это надо?
Блондин пожал плечами.
— Может, тогда я буду чувствовать себя известным и важным.
— Мечтаешь о славе?
— Да ладно, все иногда об этом думают, — отозвался Роберт.
Разговор был недолгим — совсем скоро я вернулся в свой номер и до самой ночи мучил оясимско-китайский разговорник, вбивая в голову некоторые фразы и слова. Пока душа Сабуро была рядом, это давалось куда легче, чем раньше — то ли она что-то уравновешивала, то ли ещё что, но её влияние было невероятно полезным.
Проснулся я в шесть часов, и после этого всё никак не мог уснуть. Повезло, что всего через полчаса заявился Прохор — по его словам, мы выдвигаемся в Даюй через двадцать минут, и если я не успею собраться, это мои проблемы. И нет, это даже не его слова — это слова нетерпеливой Марии, которой хотелось поскорее попасть на этот рынок и получить сосуд для души.
Кажется, все, кроме меня, думают, что это просто какая-то весёлая игра. Я вздохнул, отдирая себя от мягкой поверхности матраса — хорошие же вещи придумали люди этого мира, и почему у нас до таких не додумались?
Когда я спустился к выходу из отеля, Мария уже была при полном параде. Она недовольно притопывала ногой в босоножках на каблуке, выглядывающих из-под воздушного голубого платья. Ну в самом деле, будто гулять идём.
— Долго! — объявила она и глянула на наручные часы. — Целых пятнадцать минут!
— Разве у меня не было двадцать? — отозвался я. — Что с тобой такое, не спалось?
— Я просто хотела выехать пораньше, — объяснила девушка. — Чем меньше мы будем попадаться на глаза этим авторам статеек жёлтой прессы, тем быстрее они махнут на нас рукой и начнут выискивать другие интересные темы. Им не принципиально — поищут жертву попроще.
— Ну и ну, — присвистнул я. — Так и вовсе можно никуда не выходить, опасаясь наплыва журналистов.
Мария согласно кивнула.
— Наверное. На самом деле, дома меня никто не донимал. Да и в других странах такое бывает редко — по крайней мере, тебя будут фотографировать, не попадаясь тебе на глаза, или вовсе проигнорируют, если ты не замешан в скандале. Говорят, такое только тут, в Китае, да в Штатах — люди ищут, как бы заработать, и бесконечно публикуют всё, что только можно.
Да уж, крутятся все, как могут. Помнится, встречал я в детстве одного дядьку, который остановился на ночь в кабаке да рассказывал истории. Якобы с фронта приехал; денег брал сколько дадут, но медяк-другой на хлеб ему не жалели. Так к тому времени, как все просекли, что он не видел ни наследного принца, ведущего армию на врага, ни других известных людей, то занятых подвигами, то предающих страну, он успел сбежать — да ещё и осла у кого-то украл. Времени, прежде чем дети да заинтересовавшиеся рассказами пьяницы, прошло немного — всего один вечер.
А осадочек остался. У нас после этого вообще всяких сказителей не жаловали.
Мы сели в машину — пришлось снова ехать со вторым авто сзади, но на этот раз в нём явно поубавилось места. Интересно, что стало с телом Фёдора? Сожгли, закопали? Может, в реку какую выбросили?
Ну а что, я бы закопал.
В отсутствие Антона Прохор занял своё законное место с несколько самодовольным видом. Он вообще был самым выразительным из охранников. В противовес ему лысый выглядел, как ходячая каменная статуя. Зато сразу видно — надёжный. На Марию он смотрит равнодушно, но не холодно, да и она в его присутствии так расслаблена, что можно сходу догадаться, что работает с ней он давно.