— Алешу? А он в Сочи уехал, с женой. — И заскрипел подозрительно: — А кто спрашивает?
— Никто, — ответила она и положила трубку.
Действительно, никто, так, картинка из прошлого.
А еще через месяц она собственными глазами убедилась в том, что давно перестала существовать для Алеши. После этого короткого телефонного разговора никак не могла найти себе места, успокоиться и однажды, не выдержав, поехала к его дому. Спрятавшись за кустом сирени, содрогаясь от презрения к самой себе и ненавидя за слабость, увидела-таки ничуть не изменившегося, а, напротив, еще более великолепного, ослепительного, сияющего беззаботной мальчишеской улыбкой Алешу. Он вошел в подворотню под руку с молодой женой, в которой Вера с удивлением узнала Марианну. Вместе они пересекли двор и остановились перед лужей, затем Алеша лихо вскинул жену на руки, а та, заливисто хохоча, ухватилась за его точеную шею.
Веру словно накрыло ледяной волной. В одну секунду перевернулось все мировосприятие. Ее для него просто нет, она перестала существовать. Нужно выжечь из души все надежды и строить свою собственную отдельную жизнь, иначе она просто погибнет, навсегда погрузившись в бесплодные воспоминания и сожаления.
И начала строить. Блестяще окончила институт, осталась на кафедре писать кандидатскую. Через несколько лет была уже известным молодым специалистом с рядом публикаций в зарубежных журналах. А еще через какое-то время весь психиатрический мир говорил о инновационной методике лечения маниакального психоза доктора Богдановой. Да, к тому времени она уже носила эту фамилию.
Странное, почти случайное замужество. Ну как же, все говорили, что хороший парень, так тебя любит, да и пора уж. Она согласилась, и первое время все действительно было хорошо. Потом выяснилось, что с детьми у нее после того случая вряд ли что-то получится. Нет, надежда, конечно, есть, но необходимо долго лечиться, сдавать какие-то бесконечные анализы, валяться по больницам. И муж, хороший парень, сразу как-то поскучнел, начал придираться по мелочам. В общем, через несколько одинаковых безрадостных лет они разбежались.
А дальше снова работа, работа — пациенты, лекарства, больницы. И через какое-то время работы под руководством известного профессора медицины защитила докторскую, а на скопленные деньги открыла свой первый частный кабинет. Дальше — больше. Теперь, к тридцати восьми годам, она — хозяйка собственной психиатрической клиники, одной из самых престижных и дорогих в Европе.
Что же с личной жизнью? Короткие, ни к чему не обязывающие, не оставляющие следа в душе романы. За столько лет научилась, к счастью, держать себя в руках, никому не отдаваться полностью, не пускать в душу. Наверно, поэтому ей и удалось стать таким известным, востребованным в своей сфере специалистом, открыть частную практику, что, не обремененная счастливой личной жизнью, тратила все силы на работу. Кто знает, не обожгись она в юности так сильно, может быть, и не вышло бы из нее специалиста мирового уровня.
И вдруг, после стольких лет, к доктору Вере Николаевне, жесткому, уверенному в себе профессионалу, давно научившемуся отключать все человеческие эмоции, является на прием тот самый человек из прошлого. И Вера Николаевна кусает губы, дрожит и теряет голос, как девчонка.
Она поднялась с пола, одернула юбку, бросила на себя сердитый взгляд в зеркало: «Тоже мне, Наташа Ростова! Возьми себя в руки!» Алеша, судя по всему, остался тем же мальчишкой — безалаберным, безответственным, ненадежным. Все так же порхает, шутит, смеется. Вера же изменилась: она серьезная деловая женщина, и у нее нет времени на вполне заслуженный нервный срыв. Есть работа, пациенты, долг, и распускаться от случайной встречи с прошлым она себе не позволит.
Вера решительно подошла к двери, выглянула и обратилась к секретарше:
— Пожалуйста, Наташа, кто у нас следующий сегодня?
5
Марианна арендовала офис для своей адвокатской конторы в высотном здании Бизнес-центра. Найдя нужный адрес, Леонид даже присвистнул. Ничего себе, монументальное место выбрала его невестка. Огромная бетонно-стеклянная громадина высилась над оживленным проспектом, зеркальные окна фасада резали глаз отраженной синевой неба. Большая парковка усеяна дорогущими иномарками. Стоять близко от здания было неприятно — казалось, оно вот-вот обрушится на тебя всеми своими плитами, балками и перекрытиями.