Вера была в туфлях, через плечо болталась светлая сумка на тонком ремешке. «Лубутен, — машинально определил Макеев, бросив быстрый взгляд на ее светлые лодочки из тонкой нежной кожи. — Ни фига себе, как эта серая мышка поднялась за прошедшие годы!» За спиной женщины возвышался Алеша, тоже уже в ботинках. Должно быть, собирались уходить. Так вот, значит, что за бессмертная любовь настигла его тупоголового братца. Господи, и странное же чувство юмора подчас демонстрирует судьба. Смех снова чуть было не заклокотал в горле, но Леонид усилием воли сдержал его, лишь сдавленно кашлянув.
— Привет. Вера, это Леня, мой брат, — смущенно представил его Алеша. — Вы, кажется, были знакомы, помнишь?
— Помню, — коротко отозвалась Вера. — Здравствуйте! — Она обернулась к Алексею: — Значит, не забудь, новое лекарство, которое я выписала, принимать по полтаблетки.
Не глядя на Леню, она прошла мимо на лестницу.
— Вера — психиатр, — пояснил Алексей. — Она к бабушке приходила. Помнишь, мне Маришка дала телефон доктора, я позвонил, ну и… Ладно, потом.
Он тоже проскочил мимо брата и поспешил вниз по лестнице, за Верой. Леонид захлопнул дверь и медленно опустился на стоявшую под вешалкой тумбу для обуви.
В голове еще плавали клочья тумана, он почти ничего не соображал, кроме одного: вот она, главная преграда на пути к цели. Нужно придумать, как разделаться с ней, причем как можно быстрее. Это она все разрушила, опять она. Как тогда, двадцать лет назад, сбила с толку, задурила мозги и отняла у него брата, любимого до судорог, нежного, смешного, веселого, доверчивого мальчика. Его золотого мальчика, о котором он хотел заботиться, которого мечтал вознести на пьедестал, чтобы он получил все то, чего его самого судьба лишила. Мальчика, который слушал беспрекословно, уважал и… любил. Ну конечно, любил. А эта сука пришла, повела глазами и отняла его. И теперь, когда столько сделано, когда Алеша почти понял, кто на самом деле самый близкий и родной ему человек, когда почти согласился. И Гарднер дал согласие… Когда впереди маячила новая жизнь в Америке — блистательный брат, звезда, по которой вздыхают миллионы. Он же безраздельно предан одному человеку, почти незаметному, никому не известному, тому, кто всегда рядом… И снова вмешивается эта дрянь? Нет же, этого он не допустит, не даст ей снова растоптать его жизнь. Алеша поймет, оценит… Если же нет… Тогда будь он проклят!
13
В комнате было темно. Макеев лежал, спиной ощущая гладкую кожаную поверхность дивана и напряженно прислушиваясь к звукам в квартире. Час назад вернулась Марианна. Она тихо притворила входную дверь, поставила туфли в прихожей, прошла на кухню, открыла форточку. Несколько минут было тихо, должно быть, женщина курила у окна. Потом хлопнула дверь ванной комнаты, зашелестел включенный душ, и наконец через полчаса Марианна скрылась в спальне. Алеша вернулся позже, кажется, на лестнице столкнулся с матерью. Они поговорили вполголоса о чем-то в прихожей и разошлись по комнатам.
Минут пятнадцать назад в квартире воцарилась тишина, но Леонид еще не решался действовать, ждал, пока домочадцы заснут покрепче.
Значит, вот жизнь снова решила посмеяться над ним? В последний момент спутать все карты, выбросить на стол неучтенный козырь? Откопала откуда-то эту проклятую девку, словно в насмешку. А брат… Он ведь сразу мог сказать, что никуда не поедет и останется здесь строить семейное счастье. Не сказал, не захотел. Поиздеваться решил? Нервы потянуть? Леонид почти задыхался от клокотавшей в груди едкой ненависти к Алеше. Ничего, мы еще посмотрим.
Он лежал не шевелясь и затаив дыхание, словно раненый зверь в засаде, еще более опасный оттого, что все чувства обострены отчаянным желанием победить, несмотря ни на что. Слух его улавливал едва слышные звуки — вот вздохнула во сне бабка, зашелестела одеялом мать, перевернулась на другой бок Марианна.
Наконец он встал и, крадучись, пошел по квартире, цепко вглядываясь в темноту. Осторожно приоткрыл дверь в спальню, сделал несколько беззвучных шагов, остановился перед широкой постелью. Алексей и Марианна спали на разных концах кровати, словно нарочно отодвинувшись друг от друга как можно дальше. Марианна спала неспокойно, вздрагивала и ворочалась во сне, брат же выглядел совершенно безмятежным. Откинутая на подушку горделивая голова, рассыпавшиеся волнистые волосы, ровно вздымающаяся широкая грудь… Лицо спокойное и отрешенное, золотистые ресницы полукружьями на щеках, губы чуть приоткрыты в легкой улыбке.