— Симс, ты грамотный ли?
— Нет, ваша милость.
— Считаешь?
— До двух раз по десяти.
— А писать?
Тот пожал широченными плечами, сложил лапы на пояс под животом:
— Да ни к чему мне это. То, что вы смотрите, это ж покойный Роберт писал, я не при чем, коли вы это сказать хотели. Распорядиться бы, с вашего позволения, ваша милость, про обед и прочее ребятам, вы повару сказали, что это к вам, а он денег просит да провожатых.
— Не поверю, что вчера у повара весь потаж выхлебали. Пусть покрошит туда, что найдет в кладовых, не исключая и пленников. С деньгами после решим. Брату моему скажешь, пусть трапезничают без меня.
— Которому брату, ваша милость?
— Которому на ногах. Для старшего вели сварить крепкого бульону да пусть покормят лекаря с прислугой, не позабудь. Мне в седельную сумку кусок сыра, ячменную лепешку, эль. Ладно, вели седлать, что ли…
— Ваша милость…
— Что⁈
— Сколько ребят-то поднять с вами и куда?
— Достаточно дюжины, Симс. По окрестностям проедемся, к ужину вернемся.
На самом же деле мне просто надо было вынести мою ярость на вольный воздух.
60
Стало быть, они здесь просто крадут. Не выжил ведь я из ума — видеть в записях то, чего нет. Но кто? Если покойник-казначей, то поделом получил он стрелу в зеницу. А если нет? Если смерть его стала для виновного удобным случаем прикрыть грешок? И оставался вопрос, кто подстрелил Патрика. Тот ли, кто знал о плутнях казначея и покрывал его? Или тот, кто понял, что его скоро возьмет за жабры мой вспыльчивый брат? В кровную вражду с Глендиннингами я почему-то не верил. Покачиваясь в седле, я думал и краем уха ловил обрывки разговоров за моей спиной — обычной болтовни болотных бойцов. И какова дерзость! Войти в покои господина и сжечь улику! Если Патрик не придет в себя сегодня же, я могу никогда и не узнать ответы на свои вопросы. Тем временем мы осмотрели молочную ферму милях в десяти от Караульни, навестили деревушку неподалеку, где скорбно чернел остов сгоревшей часовни, я сунул нос в каждую овчарню, каждый коровник, амбар, пивоварню, спешивался, говорил с местными — так, словно простая эта работа лэрда, хорошим хозяином совершаемая каждодневно, должна была приблизить меня к искомому ответу. Но ответа все не было, разве что разговорчиков в своре за моей спиной поубавилось. А потом тронулись в обратный путь. В воздухе стали скапливаться влага и холод, я плотней запахнул плащ. По правую руку лежал Уайтропский лес.
Туман пал внезапно, посреди дня.
— Поворачивать бы, милорд, — молвил Симсов Гилли, — место это недоброе.
Он уже несколько раз пытался завернуть меня в сторону Караульни, весьма бесцеремонно влезая в беседы с местными, и порядком поднадоел.
— Вот и поворачивайте к чертям собачьим, — огрызнулся я.
— И, вам видней, конечно, ваша милость епископ, но черта я бы тут тоже не поминал.
Насильник, овцекрад и убийца — я окинул молодчика взглядом с ног до головы — а туда же, учить меня манерам. Совсем, что ли, за щегленка считают? Молодой монашек, жизни не нюхавший? Племянник Симса Гилберт был только по фамилии мелковат, Литтл, а статью вроде нашего Патрика, разве что мастью светлый. Однако со своим уставом в чужой монастырь не ходят, даже если тот монастырь — рейдерское укрывище. Будь я постарше или более мягкого нрава, сообразил бы, но раздражение залило меня, как пена край кружки с элем. До Караульни оставалось миль пять, должно быть.
— Гилберт, — сказал я, — благодарю за совет, а теперь бери ребят да вали к Караульне, предупреди мастера Уилла, чтоб ужинал без меня, коли не дождется до сумерек.