Словно меня вернули на три года назад, во мрак и ад нашей первой с ней встречи. Я-то уповал, что отчаянье мое притупилось. Ох, напрасно!
— В нем нет должного уважения к леди, — наконец отвечал я. — Он берет ее замуж просто потому, что у него, как у тебя, яйца звенят!
— Если у тебя они не звенят, нечего завидовать, — отвечал Патрик. — Замуж ведь берет, не силком подол задирает. Самая та основа для брака, когда смотришь на бабу — и аж в глазах черно… Но как это он про Николь прознал? Было дело, обжимал я малышку по углам, да дела давние… Сейчас, небось, и вовсе в сок вошла. Интересно, что Алекс даст за ней в приданое?
— И это всё? — возмутился я. — Вот так, ты полагаешь, решает судьбу ближних старший мужчина в семье?
— А чего тебе еще-то, я не понимаю⁈ Молодой, холостой, горячий, с титулом, замком, землей, должностью и доходом!
— Но без мозгов, — подсказал Уилл.
— Но без… — повторил Патрик рассеянно. — Какого черта! Выжил на Флоддене — уже молодец. А что не граф, так графы все кончились, графы, Царствие нашим небесное, там и полегли почти все, тут, знаешь ли, и лорд — рыба крупненькая. Кроме того, он ясно дал понять, что проследил до племянника, а даже я не знаю… вот ты, Джон, доро́гой и вызнай, что именно ему известно. Хоум — не тот союзничек, которыми сейчас разбрасываться. И не тот враг, которого следует приобретать.
— Понятно, Джонни, ты хотел бы для нее самого лучшего… — Уилл примиряюще пожал плечами.
Я хотел бы ее для себя. И гори оно всё в аду.
— У меня вот еще другой вопрос, — спросил тем временем Уилл. — Почему он явился свататься к нам, а не к леди-матери?
Братья переглянулись.
— Ну, я же старший мужчина в семье… — отвечал мастер Хейлс, но как-то без огонька.
— Ты льстишь себе, — хмыкнул Уилл. — Старший мужчина в семье — наша мать, а тебе он говорит «ты».
— Вот женитьба на его сестре — как раз отличный повод сказать Чокнутому Алексу «ты», — отмахнулся Патрик. — И поддержка крупнейшей семьи Ист-Лотиана. После нас, конечно… И какой смысл пренебрегать? Только потому, что Агнесс от него не в восторге?
Я же, вне себя от лютой, но скрытой злости, смотрел то на одного то, на другого:
— Она не желала выходить замуж снова.
— Да брось! Молодая баба, еще передумает.
— Вы просто сдали ее. И предали его память.
Назвать по имени мне тогда было — все равно, что признать его смерть. И я умалчивал.
Но Патрик понял и так.
— Его нет, — сказал он. — Что делать оставшимся в живых, как ты думаешь? Вечно скорбеть?
Я взял со стола кружку с элем, из которой он тянул по глотку, запустил ею в камин и вышел.
Красавчик наш Злобный Уот явился еще вчера и пил с полустаршими весь вечер. Что до меня, так к беспробудному питью я имел мало охоты, и мы с Уотом отменно потыкали друг в друга джеддартами, а мне даже один раз удалось пройти ему до тела — сравнимо с тем, что он полтора десятка раз, наверное, достал меня самого. Словом, провели время с пользой.
Сидеть в Караульне в такую погоду можно, только если ты в кандалах и в тюрьме. Вот Уот и не сидел — валялся на бережку реки, балагурил со своими и с людьми Хоума. Едва завидел меня, идущего из замка на запад, как подскочил и метнулся следом. Я же, не желая компании, шага не сбавлял, и некоторое время он гнался за мной, настигнув уже неподалеку от часовни. На стремнине Килдэра мы с ним разом повернули головы влево. Но вспомнил я об этой странности чуть погодя.
— Еще один мертвяк был у вас? — спросил он невзначай.
— Давно еще. Тогда, как мы от Глендиннинга вернулись. Девушка.
— Твоя?
— Ну, откуда? Просто.
— И тоже Симсов Гилл?
— Нет. Как наш Зевесов орел клевал ему печень…
— Кто⁈
— Палач. Словом, я бы в чем угодно сознался. А он — нет.
— Да врет все равно. И палача надо было моего брать, ваш сопляк.
Конечно, у Уота и трава зеленей, чем у прочих в Средней марке, кто спорит, и палачи толще и опытней. Я злился сейчас примерно на всё и промолчал снова.
— Симса не нашли?
— Нет.
— На Спорных землях наверняка. Но от Армстронгов его не достанешь. А что Лохвуд? Коптим эту рыбку в тине?
— Что? А… Лохвуд. Так он через Глендиннинга предложил виру за кровь Кошеля и возмещение крови Патрику. Учитывая, что второй раз наша свора его ребят положила, хоть он и клянется, что то были не его ребята второй-то раз — недурное решение. Мы вроде как квиты.