— И чего сидишь? Поднимай партию в рейд! И гонцов к соседям окрест!
— К кому⁈ Тут соседи такие, что после Флоддена хуже врагов.
— Да хоть к тому же Вне-закона. Он уж не откажется поразмяться на Спорных землях. А я…
— А ты, — веско сказал Патрик, остановясь в метаниях, — сядешь здесь. За стенами, Джон. Больше мне не на кого оставить Караульню.
Но мы не успели. Пока, хватанув с дороги кусок, я бегал к конюшням, орал, поднимал людей, пока седлали, собирались — с холмов на том берегу реки и впрямь показалась рейдерская команда. Потрепанная, уже не в две дюжины, меньше.
Уилл отбился. И не только отбился, но и приволок нам гостинец.
— Вот это, кажется, — сказал он, отдуваясь, велев сгрузить на землю с коня нечто, напоминающее тряпичный тюк, — вы так долго искали, братья…
Из наших людей пятеро остались лежать на Спорных землях. Мастер Хейлс пошевелил сапогом огромный сверток, перевернул пинком, затем уставил связанному человеку ногу на грудь, нежно нажал:
— Ну, вот и свиделись, кастелян… а я уж было заскучал по арбалетным болтам из засады. Пойдем, потолкуем.
В любимой камере колдуна Сулиса было жарко и влажно. Здесь никогда не пахло смертью и кровью, кроме, собственно, момента крови и смерти.
— Справишься, Катберт?
— А чего ж нет? — тот пожал плечами, обтирая фартуком руки после еды. — Жиру в нем много, конечно, но до больного достану. Чего ж не достать…
И достал.
Старина Симс оказался отнюдь не столь крепок, как его сын-племянник.
И четверти часа не прошло, как мы уже знали куда больше, чем требовалось бы суду, но не гражданскому, а церковному, и уж точно — чем хотелось бы нам самим. Меня не смутил поток обвинений, хлынувший у Симса из разорванного рта вместе с кровью, но я подивился их нелепой, всеобъемлющей злобе: он явно выделил меня как причину своих несчастий и бил точно в одну эту цель. С дыбы орал он о том, что всё пошло вкривь и вкось с приездом сопляка в сутане, который, конечно, никакой не епископ, а темная тварь холмов, иначе не пошел бы на Девять камней поговорить с мертвыми, не вырядился бы в тряпье своего отца, сущего дьявола.
— Вот это ты зря сейчас, — обиделся Патрик, — папенька наш был человек христианнейший! Хотя и жестковат, тут ничего не скажу.
То-то они не баловали при христианнейшем, что злить дьявола никому не хотелось. Да и Крейг умел прижать народ к ногтю. А как почуяли слабину, так и стали поджирать с краев. Свидание с беглым кастеляном Хермитейджа принимало совсем не тот вид, которого мы ожидали.
— Еще что-то желаешь изложить, а, Симс? Подбавь ему, Берт!
И тот подбавил, и полилось вновь — уставясь мне прямо в глаза. Девять камней, неблагословенная рука, отрицает существование дьявола.
— Он говорил, что ведьм не надо казнить, а дьявола не существует! Он к мертвым ходил говорить на проклятые камни, он…
— В своре доносчик, — молвил Уилл Патрику. — Надобно найти.
Мне не впервой принимать ненависть человеческую, но никогда еще меня не клеймили отродьем дьявола. Несс понравилось бы мое повышение в звании, произведенное молвой, определенно.
— Язык, — велел Патрик Катберту. — Достаточно.
Старший брат выглядел явно освоившимся в пыточной камере. Не то, чтоб ему нравилось, но он больше не колебался. Как плата за его жизнь холмам необратимо изменила меня, так арбалетный болт, полученный в бок от покойного, догнивающего на стене Гилберта в итоге действительно сделал его мужчиной. Не лучшим, чем он был юношей, но все-таки мужчиной.
— Погоди. Не это главное, это всё пустое, — остановил Катберта я. — Деньги, Симс. Где украденные деньги? Кто пытался положить меня на Эскдейле? Кто убил Энн?
— Денег вам не найти, щенкам. Кто тебя положить пытался, тот там и лежит… — закашлялся Симс. — Дьяволов потрох! Добрый католик не пластует клинком, как ты, тварь!
— Кто ее убил? — но он молчал. — Берт!.. Почему ты убил Энн?
Он выдержал еще четверть часа, прежде чем сквозь вой выблевал:
— Не я. Не своей волей. Мне велели. Когда я сказал, что она — подстилка твоя…
Стало быть, мои хвастливые слова в самом деле стоили Энн жизни. Долина Лиддесдейл быстро учит отвечать за слова, не говорить лишнего. Здесь не шутят. Я же не отступал, давя подступающую к горлу тошноту:
— Кто, Симс? И сказали у церкви положить, верно ведь? Кто натравил на меня «конченых» на Эскдейле⁈
Не знаю, как можно было так долго терпеть вынимаемые из брюха кишки. Наконец он поднял голову и посмотрел на нас прямо издевательски:
— Да подавитесь, сучата! Хотел бы я глянуть, как вы станете из этой правды выкручиваться, которую требуете… да жаль, не доживу! Одно в утешение мне — знать, что вы теперь в кровной вражде с ним обосретесь той самой красненькой, которую из меня пинтами цедите… Кто валил тебя на Эскдейле? Кто у церкви девку велел скласть? Да дружок закадычный твой, Уот Вне-закона!