— Ты как будто не рад меня видеть.
— Что? А, нет, пустое, о чем ты! Но не могу не думать об опрометчивости и о том, чем за нее воздастся. Ты же нарочно злишь его, сознайся. И это не самый разумный путь.
— И каковы твои предчувствия, старший?
— Ну, у тебя есть вероятность дожить до свадьбы… если не станешь дерзить господину графу впрямую.
Я смотрел на него словно бы сквозь стекло, улыбаясь, еще оттуда, сквозь прочитанные книги в монастыре. Кривизна такого стекла изменяла фигуру — или, напротив, проясняла ее?
— Дерзить? А, может быть, мне сразу перестать дышать? Заранее, от восторга перед его прибытием?
Адам вздохнул, мое остроумие его явно утомляло, он не видел причин для веселья:
— Да, черт возьми, я не рад, что ты здесь. В монастыре ты был в безопасности. И если бы я знал заранее твои планы… Если бы я мог, я б тебе приказал.
— Оставаться там? Так прикажи — по праву любви.
— Если ты уж так послушен отцу, у которого над тобой власть, то что же говорить о любви к брату…
— А ты, что же, думаешь, что любовь менее, чем власть?
— Уф, — Адам наконец улыбнулся, — ты уже не в монастыре, Джон. В миру, поверь, все давным-давно по-другому. Мне… не нравится то, что с ним происходит. Он становится твердым, как кремень.
Что, только теперь? Но я промолчал, а Адам вновь нахмурился:
— Сперва ты, а теперь Марго… разменная монета для господина графа его дети.
— Но в этом ничего странного, так? — отвечал я не без иронии. — Ибо должно почитать родившего нас от чресл своих. Он ведь желает нам блага… обоим, не так ли?
— Так. Я почитаю. Я не понимаю, почему при этом нужно перестать быть человеком — когда ты породил себе подобного. Он так упоен властью, что не может выйти из колеса — а оно, того и гляди, раздавит его самого… а тут еще эта свадьба!
— Жених-то что? Человек приличный?
— Разве может быть Дуглас приличным человеком?
— Слыхала бы тебя наша Джоанна…
Мы оба хмыкнули. Как рассказал Адам, сестрица не стремилась навестить родной дом даже в форме письма, пару раз наезжал лорд Ситон, выясняя какие-то дела по приданому супруги. Но граф отвечал, что мельницу в Уинтоне отдаст своему старшему внуку, не иначе, как и было в брачном контракте, так что пусть постараются. Джордж Ситон был приятным человеком, и даже женитьба на моей сестре его не испортила.
Адам тряхнул изрядно закосматевшей черной головой, витая прядь волос выпала из копны на лоб. Яркий взгляд уперся в меня:
— Потерпи немного, Джон, потяни время. Будь посмирней. Кто знает, как повернется жизнь…
— Когда она повернется, капорон к моей голове уже будет прибит гвоздями.
Горькие слова и верное предсказание.
— Но покуда ведь ты еще здесь! Отыграем свадьбу, а там под шумок и останешься. Главное, будь попроще.
23
Проводив старшего в дорогу, я отправился в Восточную башню — привычным, столько раз хоженым путем. Ночевать с Уиллом и Патриком мне не хотелось, но нужно было забрать кое-что из вещей да теплый плащ, прежде чем улечься на лавке в холле. Камин долго еще не потухнет, озябну только перед рассветом, так что ж? Но первый же шаг в общую спальню дал мне понять, что зашел я сюда зря. Оба брата были у себя и совершенно не горели ко мне любовью.
— О, монашек пришел! Чего приперся-то? Не, ночевать с монашком с одной комнате — это совершенно не годится, как бы нам не замарать его святость, верно, Уилл?
Уилл осклабился. Я с неприятностью ощутил, что эти два лба еще прибавили в росте и весе за то время, что мы не виделись. И отступил обратно к двери, намереваясь удрать. Но
Патрик поднялся с лавки, заслонив выход, и тут я понял, что он пьян. Интересно, когда успел набраться мой драгоценный братец, за ужином-то вина не наливали, ограничивались элем. От мастера Хейлса несло яркой молодой злобной силой, как от кобеля, рвущегося до оленьей крови.
— Хотя монах он у нас какой-то неправильный, чуть недоглядишь — уже и дал стрекача от святынь. А когда монах бежит из монастыря, что ему первым делом нужно? Правильно, баба! У меня как раз есть на примете подходящая… эй, держи его, Уилл!
У мастера Хейлса всю жизнь была неисцелимая потребность причинять добро — сообразно его разумению о добре. А у мастера Уилла — качественный удар левой. Я пропустил замах и поплатился за это.