- А у твоих братьев другие тела? Они унаследовали от матери хоть какие-то человеческие черты?
- У обычных водяных голубая кожа и наросты на висках и лбу в форме раковин. Ты точно не перепутаешь их с людьми, даже если они накинут на плечи мантию с горностаем.
- И в жертву избранных девушек приносят таким созданиям?
Моран угрюмо промолчал.
- Кто такой для тебя морской бог: досадная помеха к неограниченной власти или незначительный обитатель моря?
- Само море становится опасным! – Моран сощурился на волны, как на нападающего врага. – Оно принадлежит отцу и братьям, не мне. Поэтому я здесь. В королевстве, куда вернулась бы мать, если б могла уйти из глубин.
- Что будет, если море не сможет обойтись без жертвы?
- На этот случай у меня есть подружка по имени Сепфора, которая может обратить волны в огонь. В буквальном смысле. Есть талисманы делающие омут воды огненным. Так мы с ней и познакомились. Я отбил себе большой залив, не принадлежащий отцу, а она пролетела мимо, и вода стала пламенем. Я чуть не поджарился, но Сепфора меня спасла. Потом оказалось, что она подружилась с моей матерью задолго до моего появления на свет. Я увлекся ею зря. Для нее я ребенок давней знакомой и все. Но она может воспламенить все море вокруг Оквилании, если ее попросить.
От сердца Дездемоны отлегло. Значит Сепфора ей не соперница! Зато появилась другая причина для переживаний.
- Превратить целое море в огонь! Такое возможно?
- Это крайняя мера, - подметил Моран.
- И на нее придется пойти из-за чего-то?
- Если иначе тебя нельзя отбить у твоей судьбы, поджидающей в древнем храме. Или если мои недруги окажутся вдруг сильнее меня, что вряд ли, - начал перечислять Моран. – Сепфора запросто воспламенит хоть весь океан. Об этом с ней можно договориться. Плохо, что тогда погибнем в огне и мы, и земляне, и все, кто обитают в воде.
Значит, выхода нет. Если возникнет необходимость сразиться с Даруноном, страна либо сгорит, либо затонет. Дездемона вернулась к себе, глянула на пышный букет роскошных лилий, который принес ей утром Моран, и поняла, что красивые цветы ее больше не радуют. Ведь пропасть близко. Пол под ногами уже не ощущается, будто она вот-вот станет русалкой с хвостом, а жуткий морской бог потянет ее на дно.
- Деревянная королева уже затонула, очередь за живой, - повторила она, глядя в волшебное зеркало.
Зеркало тут же показало ей деревянный обломок с носа корабля, который качался на волнах, а вокруг него плескались русалки. Это была часть резной женской фигуры, какими обычно украшают корабли. Действительно, похоже на изваяние королевы. В соленой морской воде дерево быстро загниет и почернеет. От красивой фигуры скоро ничего не останется.
Дездемона не могла припомнить эта фигура или какая-то другая украшала нос затонувшей «Королевы Оквилании».
Теперь королева она! Очередь за ней?
- Иди ко мне! – голос точно звал не из зеркала, но оно внезапно показало затонувший храм. Его шпили и купола рельефно изгибались над чернильно-черной водой. Солнце садилось, озаряя их кровавым светом.
Дездемона ощутила внезапный порыв выйти к морю. Кто-то словно зашептал ей на уши:
- Ты рождена плавать, а не ходить по земле!
Ступать стало больно. В ступни как будто попало мелкое битое стекло. Дездемона разулась и осмотрела ноги. Чешуйки прорезались под пятками и ногтями. Ее ноги стали похожи на двух рыб. Ими едва можно волочить по песку.
- Плыви! – велел чей-то властный голос.
Это шепчет сам ветер? Дездемона хотела оглядеться в поисках говорившего, но сил стоять на берегу не осталось. Ей стало трудно дышать. Она сама не помнила, как упала в море. Корсет, сдавивший грудь, то ли лопнул, то ли она сама его разорвала. Вместо изысканной оквиланской парчи по груди протянулась жесткая пурпурная чешуя. На ощупь она напоминала броню. Ноги, очутившись в воде, срослись хвостом с длинными плавниками.
Так она русалка! Наяву, а не во сне. Дездемона ударила хвостом по волнам и стрелой понеслась вперед. Так быстро ни один парусник не плывет. У нее возникло ощущение, что она летит, опережая волны. В голове билась лишь одна мысль: ей нужно спешить, потому что кто-то дожидается ее. Этот кто-то ее и позвал. Зов исходил как будто с морского дна, но плыть нужно было вперед к горизонту.