Моран утверждал, что Ариана умеет вылавливать павшие звезды и делать из них ожерелья. Когда-нибудь он подарит такое Дездемоне. А пока что она, которой никогда не позволили кататься на конях, вдруг стала наездницей на настоящем морском драконе.
Вероятно это не последний раз, и Моран устроит для нее еще нечто подобное, отвезя ее в открытое море, где гнездятся разноцветные драконьи стаи.
- Ты понравилась им! – констатировал Моран, а может всего лишь перевел их язык, который он понимал, а Дездемона нет. Она слышала лишь драконий рык. Моран же умел отдавать драконам команды, которых те слушались.
Он сам как будто морской царь. Дездемона восхищалась им.
Она проездила на драконах всю ночь. Домой в Оквиланию они добрались лишь под утро, когда начал накрапывать дождь, и катание по волнам перестало быть таким приятным.
- Особенно драконы любят Ясмин, - пояснял Моран, когда они уже выбрались на лоджии оквиланского дворца. В предутренний час все спали. Никто не заметил подвезших их к берегу драконов.
- Твою старшую сестру-русалку? – припомнила Дездемона.
- Да. Она командует целыми драконьими стаями.
- Но и ты тоже!
- У нее это выходит лучше. Ты просто ее не видела.
- Только в волшебном зеркале. Ну, то есть в глазе шпиона, как ты его называешь.
Они прошли по лоджии и оказались в цветущем саду. Наступало утро, но оно было мрачным. Дождь усилился, обращаясь в ливень. Обычный, а не жемчужный. Дездемоне было все равно, что струи мочат роскошное платье. Она хотела показать Морану что тоже способна обитать в воде. Садовые цветы набухали под тяжестью капель. На газонах образовывались лужи. Но русалок в пруду сегодня не было видно. Зато кругом было полно самых обычных земных роз: красных, желтых, розовых, чайных, белых. От их запаха кружилась голова. Как прекрасен королевский цветник! Дездемона закружилась и затанцевала под дождем, счастливо смеясь. Наверное, так и ведут себя юные ведьмы, которые обращаются в русалок. Они начинают совершать неадекватные поступки. Дездемону образумил лишь грозный то ли гул, то ли зов, донесшийся со стороны моря. Казалось, это зовет Дарунон, и его щупальца уже тянутся в сад.
- Идем отсюда! Ты вся промокла! – Моран потянул ее под навес, но Дездемона обняла его, притянула к себе, почти ложась на влажные розовые кусты.
Розы под дождем источали дивное благоухание. Сад казался бы раем, если б струи дождя не становились все более мощными. Казалось, что гроза это гнев небес. Наверняка, в море шторм. И Моран хочет плыть туда, а она держит его здесь. Вот была бы она русалкой!
Воспоминание о снах тут же разбередили старую рану. Из пруда как будто вылезли и обвили кусты роз щупальца Дарунона.
- Что-то не так? – обеспокоился Моран.
- Ты хотел бы сейчас шалить с братьями в море, топя корабли?
- Мне хорошо и здесь. С тобой.
- Но не достаточно хорошо. Я вижу, как ты волнуешься.
- Я приплыл в Оквиланию, чтобы остепениться и стать достойным правителем. Значит, шалости пора бросить, но только морские, не эти, - его пальцы заскользили по ее плечам, отодвигая бретельки из драгоценных цепочек и каменьев. Многие королевские платья вместо лент были скреплены на плечах жемчужными нитями или цепочками с драгоценными камнями.
Розы, как будто шептали что-то дождю. Дездемоне казалось, что она слышит в их шепоте упреки. Она должна стать жрицей, а не чьей-то любовницей. Но в этот миг ей хотелось только одного – быть вместе с Мораном. Если судьба предназначила ей что-то другое, то ей на это предназначение наплевать.
Праздник воды и огня
Девушка в красном стояла у моря. Вначале Дездемона приняла ее за столб пламени. На самом деле это развевались на ветру просторные шелковые одеяния алого цвета. Ветер был холодным, но незнакомка не уходила долгое время. Она будто молча позвала, и Дездемона спустилась к ней по спиральной мраморной лестнице, ведущей к побережью от лоджии.
На миг ей стало дурно. Статую деревянной королевы прибило волнами к берегу, а у незнакомки проросли алые чешуйки в щеках и уши извивались, будто две пурпурные раковины.
Так показалось на миг! Уже в следующую секунду Дездемона смотрела и видела лишь мертвенно бледное лицо, тонкую лебединую шею без всяких украшений и сложную прическу из мягких каштановых локонов. Платье дамы было немного не в оквиланской моде. Такие наряды с завышенными талиями и узкими юбками обычно изображают на богинях. Для богини все практично. А вот живой женщине ходить в таком узком платье неудобно – это все равно, что ощущать себя русалкой, которая не в силах передвигать плавниками по земле. Но незнакомка чувствовала себя вполне комфортно. От ее узких юбок тянулся по песку длинный пурпурный шлейф.