Моран выглядел настороженным. Он толкал гондолу с Дездемоной, а сам плыл за ней. Издалека за ними следили советники и люди в карнавальных масках. Разве сегодня еще и карнавал?
Моран перехватил ее взгляд.
- В масках пришли заговорщики. Подражатель мне на всех донес, - признался он. – Они вскоре нападут, и тогда существа из воды, утащат их на дно. Все спланировано и рассчитано. Ничего не бойся.
- Мог бы не пугать предупреждениями. Я боюсь людей с ножами, - Дездемона заметила, что у мужчин в масках есть одинаковые кинжалы с серебряными рукоятями.
- Одна мстительная дама, которую я не пожелал сделать своей фавориткой, присоединилась к заговорщикам, - Моран кивнул на леди в роскошном домино и маске с птичьим клювом. – Маркиза Джермина – неженка на вид, а на самом деле интриганка и отравительница.
- Морские шпионы за ней так хорошо проследили, что знают все ее грехи? – Дездемона расправила пышное платье, расшитое шелковыми розами. К корсету были пришиты несколько жемчужным нитей, но она проигнорировала опасность, исходящую от жемчуга. Ведь сегодня ночью она не собиралась убегать от мужа.
Дездемоне хотелось, чтобы Моран снова предложил ей вылезти из гондолы и обнять его сзади за шею. Приятно быть ношей, которую морген несет в плаванье. Это почти то же самое, что кататься на морском драконе. Но сегодня у Морана были дела. Он сощурился, внимательно наблюдая за заговорщиками.
- А вот это нехорошо, - подметил он, - у них серебряные кинжалы.
- Почему нехорошо? Сильно ранит только сталь. Серебряные кинжалы могут оказаться декоративными.
- Не для морген! Нас обжигает серебро. Кто-то донес им об этом.
Моран нахмурился. Он толкнул гондолу вперед, и та легко проплыла без весел сразу несколько метров, причалив у галереи, на которой дожидались Ливия и Берсаба. Сам Моран поспешил разбираться с заговорщиками, а молчаливые рабыни настойчиво потащили Дездеемону в ее апартаменты. Опять под конвоем! От этого хотелось завыть. Ведь Моран, вероятно, в опасности. Дездемона обернулась тогда, когда щупальца морген, неожиданно вынырнувшие из воды, уже начали крушить лодки и душить заговорщиков. В этот миг как раз зажглись петарды фейерверка, и грохот из воды, потонул в их шуме.
Какое-то щупальце, протянувшееся к ступеньке, ведущей из воды на галерею, попыталось вцепиться в ногу Дездемоне. Берсаба замахнулась, чтобы его отсечь, но оно уже нырнуло в воду, унося с собой башмачок королевы.
Для молодых Девушек считалось плохой приметой потерять башмачок, сережку или перчатку, ведь все эти вещи символизировали пару. Потерявшая их, согласно суевериям, обречена была расстаться со своим возлюбленным. У Дездемоны кольнуло сердце. Стоит ли верить в приметы? Или это глупо? В любом случае потеря роскошного башмачка, расшитого бисером и тесьмой, ее расстроила. Конечно, у королевы полным-полно пар туфель, украшенных пышными бантиками, золочеными пряжками и даже полудрагоценными камнями. Найдется, что одеть взамен. Но сама мысль, что ее вещь оказалась на дне, была неприятна.
Дездемона слышала от Вайры, что иногда вещи похищают, чтобы колдовать на владелицу, которая является чьей-то соперницей или конкуренткой, или просто дамой, которую нужно приворожить. А может ли древний бог из морского храма забрать под воду ее вещь, чтобы наколдовать на девушку, которая предпочла праздную жизнь участи жрицы? Из мести можно все! Дездемона прихрамывала, потому что идти в одном башмаке было неудобно. Ливия и Берсаба поддерживали ее под локти.
Из залы, мимо которой они проходили, донеслись обрывки спора. Дездемона напряглась, расслышав порицания, произнесенные в адрес Морана. Даже если говорившие не участвовали в заговоре, они были настроены против короля. По голосам можно было определить, что шептались министры. Лишь один советник, выражавший интересы простонародья, вступился за Морана.
- А по-моему он молодчина. Женился на простой оквиланке, чтобы стать ближе к своим людям.
- На аристократке! – тут же веско поправил его кто-то.
- Но на обнищавшей. Если б он не выбрал ее, то ей пришлось бы стать жрицей или пойти в гувернантки, или вообще зарабатывать на жизнь торговлей, как ее братья. С таким же успехом он мог выбрать продавщицу фиалок с городской площади или торговку устрицами.
- Это значит простым людям он мил, - недовольно отозвался один из министров.
- А простые люди это большинство населения Оквилании. Аристократы лишь горстка. Мы должны помнить, что мы в меньшинстве.