Арочное окно озаряли разноцветные огни фейерверка. Вайра давно ушла, но пересказанные ею слухи не лезли из головы.
Могло ли имя быть совпадением? Или Корида – посланница Дарунона? Дездемона не знала, сколько жертв уже ему принесли, и была ли среди них одна королева.
Стоило попытаться заснуть, и перед глазами снова замелькала девушка в алом одеянии. Она то ли плыла, то ли летела над лабиринтом храмовых залов. Наполовину они были затоплены. Мутная вода смешалась с кровью.
- Идем со мной! – звала Корида во сне. Ее цепкие скользкие пальцы хватали Дездемону за талию. – Я научу тебя и плавать, и летать над водой, как я научила других. Все твои сестры ждут тебя в храме.
У Дездемоны не было сестер. Только братья. Даже во сне она это помнила. Стоило попытаться вырваться из холодных рук Кориды, как Дездемона поняла, что они действительно летят. Обе они зависли над наполовину залитыми водой коридорами храма. Красный шлейф Кориды обвил ее ноги, как громадная змея.
Дездемона проснулась и обнаружила, что запуталась в одеяле. Никакой Кориды рядом не было. Значит, все что ей приснилось бред.
Уже прошло много времени, но Моран так и не вернулся. Почему-то ей казалось, что она вот-вот увидит его у своей постели, со связкой отсеченный голов заговорщиков. Это предчувствие?
За окнами стало тихо и темно. Фейерверк окончился. Гости либо разошлись, либо были утоплены. Все зависит от того, желали ли они зла своему правителю.
А что если Моран проиграл? Тогда те, кто придут к власти назавтра казнят и ее, как ведьму, которая была замужем за моргеном.
Дездемона ощутила, как по щеке катится мутная слеза и смахнула ее. Слеза оказалась красной, как платье Кориды. Наверное, она все еще дремлет, и ей это кажется. Дездемона откинулась на пуховые перины. Лежать на них вдруг стало неуютно, словно они набиты не пухом, а песком.
Откуда-то издалека со стороны моря послышался колокольный звон. Могут ли колокола звонить под водой? В любом случае звуки стали недобрым напоминанием о затонувшем храме и его влияние на людей. Многие перед тем, как исчезнуть, клялись, что слышат затонувшие колокола, когда бродят по берегу. А теперь их слышит и она, если только ей это не снится.
- Иди ко мне! Я жду! – четко прошептал над ухом чей-то хриплый голос. Сопротивляться ему оказалось невозможно. Дездемона поднялась, как марионетка, которую кто-то дернул за веревочки. Ощущение того, что ее насильно тащат вперед, тем больше усиливалось, чем темнее становилась ночь.
Непроизвольно она сняла шелковую ночную сорочку и достала из гардероба красное платье со шнуровкой спереди, которое оказалось просто надеть самой без помощи служанок. Сама бы она ни за что не выбрала красный цвет. Он слишком напоминает о русалочьей чешуе пурпурного оттенка и о крови, которая должна пролиться в девятнадцатый день ее рождения.
Сегодня еще не день ее рождения, но призыв из храма уже звучит, и сопротивляться ему нет сил. Если б только Моран оказался рядом, но его как назло поблизости не было. Иначе он бы первый почувствовал опасность и поставил какие-то магические защиты. Он ведь все может, но, видимо, сегодняшняя ночь выдалась тяжелой и для него.
Ни Ливии, ни Берсабы, ни каких-либо морген в латах, которых давно уже выставляли ночью у дверей вместо обычных охранников с алебардами, кругом не было. Дездемона чувствовала себя, как кукла, которой кто-то играет, когда против воли сошла на берег. Челн черно цвета с медузой на носу и без весел подплыл сам. Его борта были украшены черными кувшинками. Медуза с женским лицом, тоже вырезанная из черного дерева, пренебрежительно скривилась при виде Дездемоны. Очевидно, догадалась, что королева – лунатик.
Даже лунатики не так бесправны. Дездемона хотела закричать и убежать, но пришлось сесть в челн, и он поплыл по воде легко, как перышко. Так быстро и бесшумно только моргены умеют плавать.
- Спеши! – нашептывал кто-то. Голос был очень властным.
Дездемона сделала над собой невероятное усилие, чтобы оглянуться назад на замок. Вдруг кто-то из часовых видит, что королеву похищают? Хотя способен ли кого-то похитить пустой челн? Как ни абсурдно звучит, с нею именно так и вышло.
От попытки двигаться против чужой воли шея нестерпимо заболела. Кто-то не хотел, чтобы она оборачивалась назад. Нужно было смотреть лишь вперед на темный горизонт и какие-то угрюмые громадины, вдруг вынырнувшие из воды. Это же очертания куполов и колоколен, причудливо соединенных друг с другом мостами-переходами, напоминавшими акведуки. Стены под ними частично уходили под воду, от чего казалось, что все строение воздвигнуто на морском дне. Лишь причудливые лабиринты крыши и многочисленных башен выпирали над водой, как остроконечная корона какого-то невообразимого морского гиганта.