По ее мнению, усыпить всех это было единственным способом поддержать порядок? Довольно оригинальный подход к управлению страной.
- А они когда-нибудь проснутся?
- Да. Ровно через час после того, как я перестану музицировать.
- Ты талантлива, - похвалила Дездемона.
- Знаю, - беззастенчиво отозвалась красавица, по-хозяйски занявшая трон. Сразу видно править она привыкла.
Дездемона подумала и рассудительно решила, что королевство спящих людей это лучше, чем королевство трупов. Значит, Моран все-таки перебил не всех. Она всегда верила в его благородство.
- Сам король не пострадал во время бунта?
- Какого бунта? – нахмурила жемчужные брови Лорелея.
- Вот этого, наверное! – Мирель указала на распахнутые окна, за которыми виднелось побережье, а на нем вздымался частокол из копий. Каждое из них венчала отсеченная человеческая голова. Судя по цвету кожи каждый обезглавленный был утопленником.
Дездемона содрогнулась. Это уже чересчур.
- Головы выставлены на всеобщее обозрение в назидание врагам, - пояснила Мирель. – Наш венценосный отец одобрил бы такую меру. Видно и с кораблей, и с земли, что предателей тут карают по заслугам.
- А головы долго тут провесят? – засомневалась в успехе затеи Дездемона.
- Спроси у Морана. Ты же его супруга, а не мы. Ты должна лучше знать про все его планы.
- Я даже не знаю, где он сейчас.
- Морской царь позвал его к себе, - чинно доложила Лорелея. – Им предстоит какая-то серьезная беседа. Моран нарушил какие-то запреты. Надеюсь, ему не влетит. Он лучший из наших братьев.
- А где остальные шестеро? Они приплыли вместе с вами? – пока в бассейне плескались одни русалки.
- О них не спрашивай! – Лорелея тут же помрачнела. – Они такие хулиганы! Ведут себя крайне агрессивно. Надеюсь, отец провозгласит каждого из них королем какого-либо далекого пролива, и мы не будет больше видеть их вообще.
- А твоя музыка их не усыпляет? Если да, то легко навести порядок.
- Есть существа не восприимчивые к моим чарам. Вот ты, например, проснулась, едва я заиграла. Это – аномалия! Все спят от моей музыки, а ты пошла на нее, как на зов.
- Это все из-за того что… - Дездемона осеклась. Стоит ли говорить морским девам, что она предназначена в жертвы морскому богу и поэтому обладает уникальными особенностями? Вдруг они с Даруноном давно дружны или заключили какое-то соглашение. Морским созданиям ближе их морские сородичи, чем земная королева.
- Что ты хотела сказать? – голос Лорелеи был таким же певучим, как ее музыка.
- Ничего!
- Тогда хочешь я тебе спою? Только предупреждаю заранее: из-за моих песен поднимается сильный шторм.
- Тогда не надо! Я не люблю шторма.
- Их не любят только моряки и земляне. Нам во время бури весело. Можно кататься на волнах. Чем выше поднимаешься на гребне волны, тем забавнее.
Кажется, легкомысленная Лорелея уже забыла о том, что королева тоже землянка. Пока! Дарунон вознамерился сделать ее русалкой и, вероятно, даже морской богиней. Об этом стоит узнать Морану. Но с Лорелеей и Мирель у Дездемоны пока были не такие доверительные отношения, чтобы поведать им обо всех своих переживаниях.
- Я очень люблю Морана, - призналась Лорелея, водя пальчиками по струнам арфы, - но когда он решился оставить подводное царство, чтобы править земным народом, лично я в нем разочаровалась.
- Не все считают, что в море живется привольнее, - осекла ее Мирель. – Нужно понимать, что у всех свои интересы, а не топить тех, кто с тобой не согласен.
Хоть одна рассудительная моргена! Дездемона тут же ощутила к ней симпатию. Урифин во всем согласный с хозяйкой обивался вокруг ее руки живым украшением. Змей и Мирель напоминали даму и миниатюрного кавалера. Если Урифину нужно было что-то ей сказать, то он забирался на ее плечо и нашептывал ей прямо в ухо. Дездемона следила за ними, как за пантомимой.
Одна из русалок в бассейне показалась знакомой. Дездемона уже видела ее в волшебном зеркале. Это же Ясмин! Сегодня ее сложно было узнать, потому что она водрузила на голову громоздкий венок из разноцветных лотосов. А на шее у нее поблескивал пиратский амулет с костьми и черепом. Очевидно, она сняла его с одного из своих поклонников.
- Боюсь Моран так привыкнет к людям, что позабудет о нас, - задумчиво сказала Мирель, разглядывавшая насаженную на копье за окном голову маркизы Джермины. По ней уже ползали крабы, жравшие посиневшую плоть. Голова выглядела скорее оторванной, чем отрезанной. Можно было определить, что Джермину вначале утопили, а лишь потом обезглавили.