Что ни говори, но место, где я сейчас, внушает. Сегодня показывали историю. Очень многое происходило не так, как нам рассказывали. Там история – это истории. Сейчас можно изучать именно те материалы, которые подлинны. Но я не буду об этом. Всем свое время. Допускаю, что читателя сего не интересует ничего, кроме своего самочувствия. Не исключаю, что и нет никакого читателя, как вроде как нет и писателя. Судя по отсутствию комментов, меня принимают за шарлатана. А ведь мои записи – наглядное подтверждение смерти после жизни. Жизни после жизни. Жизни после смерти. Нескончаемости и непрерывности всего. Похоже, и это не тянет на сенсацию. Мне тут сказали, что к вечеру соберут подборку лучших эпизодов из моей жизни. И худших тоже. Худших, по моим ощущениям, было всяко больше. Но мне тут объясняли, что все как раз наоборот. Просто я не умел этого понять. Когда шла череда неприятностей, то мне был сигнал. Я же понимал это враждебно. Как дикарь признаки цивилизации. Сигнал говорил, что нужно многое переменить, переосмыслить. Я же понимал неприятности буквально. Иногда их становилось слишком много. Все вокруг кричало, что нужно принимать срочные меры. Я игнорировал. Мне тут сказали, что это удивительное поведение. Но типичное. Люди постоянно бывают глухи. И глупы, и слепы. Я не представлял собой исключения. Теперь работа над ошибками. Многие слова знакомы мне из общей массы, я их не понимал. Здесь многое по-другому. Слова витают прямо в обстановке. Выбирай лучшие, точные. Знаю, у меня получается не всегда. При жизни моя речь была более скупа. Мне тут сказали, что речь – это мысль, выраженная механически. Если у человека нет интересных речей, то и мыслям достойным взяться не откуда. Да и наоборот. А мы – это мысли. При жизни меня сопровождал наставник – внутренний голос. Я редко прислушивался. Мне тут объяснили, что это я зря. Мог бы прожить получше. Но уж, что вышло, то вышло. Чего уж теперь. И плохого я не сделал. Но отступался. Видеоряд, который сейчас монтируют по моей персоне, должен это наглядно мне показать. Тревожно. Я часто раскаивался, но не знал кому. Меня учили в детском доме, а затем и в обществе, что Бога не бывает. Что жизнь – это что-то вроде Диснейленда. Чем больше денег, тем больше билетов на посещение аттракционов. Но для чего крутится вся эта карусель, гражданская философия не объясняла. Да я и не интересовался, а просто выживал. Ведь Бог, по той философии, он как Дед Мороз, которого не существует уже лет с пяти-шести. Ведь подарки подкладывает всего лишь рука человечья. Но что ей движет, никто не думает. Любовь. Но как только рука перестает подкидывать подарки, то и любовь к руке дающей тает. Деда Мороза сразу нет. Подарки покупайте в магазине. И этот принцип перенесен на все. Но и подарки мне были малознакомы. В детском доме нашим подарком было отсутствие затрещин. Много лет спустя я узнал, что бывают другие подарки. Меня это удивило. Но я и сам учился делать подарки. Получалось редко. Сегодня я больше обычного в интернете. Хотя интернетом это называю условно, поскольку здесь это трехмерно и мгновенно. На Земле, смотрю, без изменений. Много насилия и лжи. И до тех пор, пока это не задевает лично, они не волнуют людей. Земля сама, как обитель зла. Это мне теперь становиться ясным. Я не с обиды так пишу. Я теперь все простил и сам почти прощен. Но только почти. Многие хорошие люди уходили раньше, а их жалели. Как будто им не повезло. А дело, похоже, обстоит ровно наоборот. Не везет тем, кто остается жить во лжи. Ладно, меня уже зовут к просмотру. Видеоряд готов.
Посмотрел нарезку про себя. В целом, не понравилось. Именно содержание. Не думал, что я так беспросветно глуп. Только теперь начинаю кое-что понимать. Но чего тут еще. Когда угораздило умереть прямо в День рождения. Уметь надо. Я особо не готовился к празднику рождения. Какой тут праздник, когда дел полно. На Земле бывало мнение про скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Мне же никогда не хотелось, чтобы обо мне судили по друзьям. Тем самым друзьям, которые сегодня даже не пришли на мои похороны. Они и не знают. Мобильный разрядился еще на первый день. Они решили, что я ушел в загул. Путая меня с собой. Не стали пробовать поздравить не по телефону. Никого не осуждаю. Я и в жизни не питал иллюзий на этот счет. Просто такой сложился круг. И я не мог выйти из круга. Из альтернатив оставалось только быть в полном одиночестве, изоляции. Теперь я понимаю, что одиночество куда честнее. Быть наедине со всей мировой культурой и небесами, куда полезнее, чем болтаться в обществе сообщников. Не так подумал. Ладно. А ведь они тоже угодят сюда. Я заранее им сочувствую и прощаю. Но ничем помочь не могу. Как не мог помочь и в жизни. Потому что уровень сознания задан не мной. Я и сам хорош. Но моя среда меня сковывала и снедала. Во мне не хватило сил, чтобы порвать с этим. Не нашлось в моей жизни места ни геройству, ни значительным поступкам. Мне всегда хотелось быть не хуже других. И я был не хуже других. Но и не лучше. Вот где драма. Равнение на посредственность – это популярная ошибка. Нужно было жить вообще по-другому. Ведь город мог дать мне все. Я взял у него худшее. Я был замкнут кругом, а не создал свой. Теперь я понимаю. Мне все понятней, почему я здесь. Во всем этом много печали. Я начинаю понимать, почему меня не пускают в край. Но все же и не изгоняют в сад. Я старался быть нормальным в то время, когда норм нет. Это причиняло страдания. Но все необходимые нормативы всегда были во мне. Когда я бывал на грани ошибки, внутренний голос давал мне нужные советы. Но часто я их презирал и поддавался перекошенным нормам. Утром раскаивался, но что теперь. Когда на мои похороны пришло семь человек. С работы. Хозяйка позвонила им туда, на работу. И человек семь пришло. Начальник сказал слова, что я был хороший работник. Коллеги сказали, что я был прикольный и им очень жалко. Сказали, но не подумали, ведь в общем-то всем все равно. Ведь смерть сейчас везде. Ее много и неправильно показывают там. Много мрут. Бывает, что неподалеку. Но то, что может скоро настанет свой черед, никто и не задумывается. Ужас, но я тоже так мыслил. Собирался что-то там делать, покупать. Сам всегда не зная, что и для чего. Просто жил, как люди вокруг. Искал счастья в вещах. Надеялся, что их станет больше. Больше, чем мне нужно. И больше, чем у других. И вот я здесь. На пороге. Больше нет слов.