Стоит ли говорить, что без Я бизнес быстро сконфузился до размеров первоначального номинала? Партнерам остались воспоминания и долги. Но Я крепким словом не поминали, понимая, что со всеми бывает. Зато какие бывали клевые уловы, какая классная борьба. Как полезно было убеждать и побеждать общественность в целесообразности всего начинания, когда самая слепоглухомань разобщенности упрямо тупила и противилась, совсем не желая себя спасать. Но тогда, как по волшебству, на выручку пришли сами призраки, которые заметно активизировались в ту пору. И общественность дрогнула: содрогнулась. И согласилась на все. Таким был триумф… И вот теперь Это Все осталось лишь вечной памятью… Я в ловушке, нет его больше. Засосало, как щепку в пылесос.
Слабым утешением послужило то, что ушлые голливудские синематографисты, изнывающие от дефицита интересных сюжетов-байопиков, всей деловой хваткой вцепились в биографию Я, даже сняв по ней целый ряд картин. В этом до сих пор легко убедиться, набрав в любом кинопоиске «Я».
Ловушка, сулившая покой и безмятежность, на опыте оказалась совсем не такой, а седьмым межрайонным отделением ада, который описывал еще старик Данте, нагнавший, впрочем, страху почем зря. Компания самоубийц тут подобралась самобытная. Я дружелюбно шлепали по плечу, высоко оценивая изобретенный им способ самоустранения. «Ржали все», что в местном наречии, безусловно, звучало похвалой. А в целом в ловушке был самый обыкновенный другой мир, разве что несколько параллельный. В частности, здесь его актуально прозвали Бараком Обмана. Кругом сновали свидетели Евовы, предлагая открыть все тайники бытия в обмен на квартирку после смерти. Насчет последней – обещали «все устроить». Но разве можно было околпачить Я, всегда прекрасно знавшего, что никакой смерти нет. Жизни, правда, тоже. Все больше какое-то сумеречное блуждание между.
В здешнем квартирном вопросе Я удивляло другое: маленькие помещения в бетонных прямоугольниках на печальном севере стоили в разы дороже, чем прекрасные виллы на юге. Местные тому не удивлялись и даже как-то гордились, считая естественным. Парадокс феномена объясняли тем, что в северных краях проплывали две великие реки, не какие-нибудь захудалые Хуанхэ и Янцзы, а Нефтяная и Газовая, потоки которых заботливо запакованы в трубы, а течение повернуто вспять – на Запад. Глупые белые люди с Запада, не щадя денег, скупали эти потоки, чем и грелись.
Не без труда Я осваивался в древнем мире, где бабло все еще побеждало зло. Где вместо привычного уху вопроса «Как жизнь молодая?», обычно задавался вопрос более простодушный – «Как жизнь половая?». Вопрос «Как дела?» и вовсе не считался уместным. Ну какие тут могут быть дела, когда батрачишь на неизвестную тетю из Оффшории пять дней в неделю, а оставшиеся два – причудливый коктейль из океана товаров и услуг и скудненького ручейка возможностей. Но все, словно сговорившись, отвечали «Нормально», при этом отводя глаза и как бы ухмыляясь своему востроумию.
Вскоре Я устал и от этого мира, ища выход из ситуации. Стало ясно, что нужно подыскивать что-нибудь другое. А, как известно, кто ищет, тот всегда. Лазейка неожиданно нашлась в загородной вылазке, представляя собой узкую, едва протоптанную тропу, изящно скрытую за бескрайними полями и царящими чудесами. Та вялая тропа вела прямиком к дремуче-волокнистому лесу, в котором абсолютно все деревья были выполнены из первосортного дерева – почти как в предыдущем круге. Заметно преобладал дуб зеленый, златая цепь на дубе том. И котопес ученый, в малиновом пиджаке, как заводной апельсин, все ходит по кругу кругом. Не иначе как в приступе поиска смысла жизни. Бред? Не совсем. Я уже упоминал, что жизнь – это наваждение, а когда все предстает, как оно есть, то выглядит просто и оттого непросто. Налево – сказку говорит. Со сказками там реально все было в полном порядке – дело поставлено на поток. Достаточно было нажать кнопку «Вкл.» на любом устройстве, как тут же включалась любящая всех и вся «Сказка за сказкой». Даже скучно пересказывать содержимое.
Но там, на опушке леса, на окраине технологического средневековья, Я повстречал Мечту. В смысле Вас, Ева Адамовна. Да, да, именно и только Вас! Сию минуту я чувствую, как кровь прилила к вашему лицу. Это прилив сил. Я тоже испытал такое тогда, поскольку Вы предстали в образе Евы Первой. Той самой. А я и не подозревал, что Вы такая разносторонняя личность, Ева Адамовна. Круто! Круто развернувшись и воспользовавшись тем, что я смотрю вовсе не на Яблоко, вы дали мне его на вкушение, утверждая, что это и есть пропуск на следующий уровень функциональной ямы. В тот миг я, весь в предвкушении, не придал никакого значения тому, что Вы называли меня Ньютоном. Хоть горшком. Однако теперь-то понимаю, что именно после того нашего грехопадения все в этом мире падает и продолжает лететь в ту самую черную дыру.