Так победили. Исчезла атмосфера страха и предчувствия надвигающейся катастрофы, с коими жили так долго, что давно уже свыклись. Ушли в книжное прошлое застенки и вонючие проволоки одной эпохи, разрушительный разброд и ровное равнодушие другой. Казалось, все прежние ужастики истории не могут быть правдой – фольклорные бабушкины сказки-страшилки, ей-богу, не имеющие ни малейшего касательства к здешним землям. Люди, сбросив кандалы недоверия и остервенения, принялись дружить личностями, словно случайные попутчики в поезде, вот так запросто делясь своими соображениями и переживаниями, задорно повествуя интересные случаи из накопленного через жизнь опыта. Даже здесь, в вагонах метро, стало доступно весело и познавательно проводить досуг, сколотив компанию по интересам, и не стыдясь тут показаться неуместным, высказать свое самое важное. И как-то вдруг пронзительно и самоочевидно оказалось, что Россия держится и держалась все эти годы на крепком, но женском плече. Ведь не будь сдерживающего женского начала, так все мужичье России только и делало бы, что играло в войнушки за деньги, ресурсы и власть, а в моменты тягостных перемирий не знало бы куда себя девать от растерянности и непонимания… куда вдруг исчезли все чистые носки… И как, как же красиво и корректно обвязать вокруг шеи этот дрянной галстук, чтобы висело красиво, как на картинке, а не как в зеркале. Не проще ли отыскать бабочку? Но где и как тут найдешь в этих забитых под завязку всяким пыльным старьем шкафах. В такую минуту порывает открыть в знак протеста холодильник. Но и там пусто и холодно, как на душе. Лишь пара бутылок пива и давешняя сарделька, отбивающая всякий аппетит, если он и просыпался, просыпался, просыпался…
Здесь как раз сильное женское плечо встрепенулось, взбунтовалось и проснуло. И взлелеянная Никитиными грезами Россия… сделалась нереальной, став воспоминанием о несбыточном. Судя по веселым взглядам попутчиков, Никита смекнул, что прикорнул непосредственно на плече у женщины взрослых лет, а та вроде как и не возражала, но только до тех пор, пока не приблизилась к пригодной для выхода станции. Тяжелое втягивание и пробуждение давали понять, что это та самая Россия, в которой он засыпал минут, наверное, десять назад – несчастная и неприветливая, немытая и настороженная, в которой хочется уснуть при первом выпавшем случае. Уснуть как можно дальше, а иногда и навсегда.
Поднимаясь по эскалатору, Никита обратил внимание на три пропущенных вызова на мобилку. Это звякала давнишняя знакомая, записанная в телефонную книгу как «Палмер», так уж все ее звали и знали, хотя ее паспортным именем значилось Лариса Полумерова. Никита выбрался на землю и перезвонил.
– Алло, Палмер, привет, звонила? Я тут спал немного.
– Привет, Никит, звонила, звонила… Мне тут нужна твоя помощь. Можно даже сказать, участие…
– Ясно дело, просто так ты никогда не позвонишь!
– Да не обижайся уж, у меня тут такой завал, сам понимаешь, дела. Ты же помнишь, что я на ТВ работать ушла… С тех пор со временем засада…
– Ха-ха, в засаде как раз со временем все нормально должно быть… Так что там тебе за… участие нужно? Сразу предупреждаю, что интервью я не даю. Но если твои боссы срочно требуют репортаж обо мне, то можешь обратиться в мою пресс-службу. У них там есть много талантливых заготовок, одобренных лично мной.
– Все шутишь! Как сам-то? Где сейчас трудишься?
– Эээ… как бы тебе сказать… на днях перестал быть кочегаром… сейчас есть у меня тут… идеи – долго объяснять. При встрече.
– Ну ты даешь! Надеюсь, ты мечешься не между карьерами грузчика и охранника? Или твоя пресс-служба комментариев пока не дает?
– А вот не скажу! Не волнуйся, твоя карьера вне опасности, твое место не займу. Расскажу потом.
– Заинтриговал. Ладно, Никит, перехожу к своему делу. Тут такое дело… Скоро же выборы, слыхал? Ты, помню, политикой интересуешься же?