Млечные реки
Он сидел на согнутом пополам коврике для йоги, прямо на снегу, в продуваемом ветрами переулке и несмотря на сильный холод, затертая старая шапка ушанка лежала пред коленями, а не согревала большие, развесистые уши. Весь внешний вид сидящего говорил о покорности и желании страдать, желании получить хоть какую-нибудь монету. Хоть зима по календарю и заканчивалась, но морозы сковывающие улицы никак не хотели отступать.
Его дыхание было тяжелым и прерывистым, грудная клетка тихонько дрожала. Казалось, незнакомец ревет навзрыд и всеми силами пытается этого не показывать, пряча лицо за густыми бровями, наклонив голову вниз.
Одна пятерня потирала другую, сжатую в кулак. Широкие ладони, грубая раскрасневшаяся кожа с глубокими мозолями, испещренная черными полосками. То небыли руки попрошайки, этот след оставлял после себя лишь долгий и кропотливый труд.
Такой нескладной внешний вид незнакомца заворожил Андрея, именно он не дал пройти мимо и задержал всего на пару секунд.
- Мелочи нет, на вот держи, - и Андрей протянул единственное, чем можно было поделиться.
- Спасибо сынок, - сказал тот, скрипучим голосом.
Андрей не стал смотреть в глаза сидевшего, выпрямился и быстрыми шагами прошел длинный переулок.
«Почему этот бедняга так себя мучает? Какой странный, мог же найти место потеплее. Такие здоровые руки, а ничем не заняты». Все эти мысли ну никак не увязывались в голове. Отчего Андрей зашагал еще быстрее.
Топ, топ… Топ, топ… Топ, топ. Его пятки врезались в твердый снег и уносили с каждым шагом все дальше от проулка, обдуваемого ветрами.
Топ, топ… Топ, топ, топ… Топ, топ, топ, топ…
- Папа, папа, подожди, я не успеваю, - сказал маленький Андрей.
Топ, топ… Топ, топ, топ.
Большая широкая спина, раскатистыми шагами медленно удалялась, оставляя после себя переклик тяжелых шагов, утопающих в снегу. Ветер подбрасывал белые крупицы и быстро задувал свежие следы, отчего казалось, что отец словно пытался скрыться.
Топ, топ… топ… топ.
Малышу было страшно от того, что он не успевал, от того, что он остановился. Ему казалось, что отец оставил его. Одного, в заснеженном лесу, что он подвел его, разочаровал.
Топ… Топ…
Сделав еще пару неуверенных шагов, его нос наткнулся на появившуюся из ниоткуда походную кружку. Большая, раскрасневшаяся рука, испещренная черными полосками, въевшимися в мозоли, протягивала горячий напиток. Малой прятал свои слезы за клубистым паром и никак не решался посмотреть отцу в лицо.
Глухой удар и разворот, вернули Андрея в наши дни.
- Ой ей ей, да что же это вы, аккуратнее надо, - сказала старушка, сидевшая на скамейке.
- Парень, смотри куда идешь, - донеслось от другого прохожего.
Андрей, сам того не замечая, врезался плечом в остановку, переполошил людей, ожидающих свой автобус. Он не остановился, а только сбавил темп. Делая шаг, еще один и еще, вновь мысленно погружаясь в свое прошлое.
Отец всегда был скрытным, молчаливым, он избегал разговоров и лишних встреч, поэтому Андрей так мало о нем помнил. Единственно теплые моменты – это большая рука, протягивающая походную кружку и звезды, которых больше не видать.
- Ты опять ревел, - басистым тоном, как можно тише спросил отец маленького Андрея. Его голос всегда напоминал шкворчание масла на сковородке, отчего все кругом становилось ничтожным и мелочным.
- Я не… - только и смог выдавить малыш, и его глаза вновь наполнились влагой.
- Смотрел на звезды? – спросил скрипучий голос. В лесу, в далеке от города они особенно хороши. Одни светят ровными белыми искрами, другие переливаются и мерцают. Кажется, протяни руку и сможешь ухватить любой понравившийся небесный уголек, но как не старайся, они всегда будут далеко от тебя.
- Угу, - только и смог ответить Андрей.
- Не стоит показывать им свои слезы, - и отец указал пальцем на небо. – Долго смотря на звезды сквозь зареванные глаза можно сойти с ума и тогда по щекам потекут млечные реки.
То был один единственный раз, когда они вдвоем ходили по лесу. У отца были свои охотничьи земли и маленькая избушка. Андрей запомнил его только по этому дню: скрипучий снег, следы, задуваемые ветром, тяжелая рука, покрытая мозолями, горячий, сладкий чай, звездное небо, покрытое тысячами огоньков, скрипучий голос. Больше он ничего не помнил, так как отец ушел от семьи на следующий день, после возвращения из леса.
«Да что же это такое, что за наваждение? Почему именно сейчас все эти воспоминания так остро всплыли в голове?» - Андрей остановился, он забыл надеть перчатки, руки замерзли и больше всего напоминали корни выкорчеванного пня. Он стал растирать одну ладонь об другую.