Не считая этого незначительного эпизода, к себе домой, на Покровский бульвар, я добрался без приключений. Если уличные веб-камеры кого и засекли, то засекли они не меня, а Деда Мороза, каких немало в такие дни гуляет по Москве.
Поскольку я пишу воспоминания, а не инструкцию для начинающих грабителей, то позволю себе опустить некоторые специфические подробности той незабываемой ночи. Скажу лишь, что перед уходом из квартиры доброго друга Генриха я, набрав «код второгодника», замкнул сейф. А еще раньше я вложил в его несгораемое чрево, на полочку рядом с пистолетом и гранатой-лимонкой, Библию, раскрытую на Плачах Иеремии. Конечно, замена не равнозначная, ибо Библия, если говорить об истинной ее ценности, стоит, — это признали бы даже закоренелые безбожники, — куда больше тех денег, что я извлек из сейфа. Зачем я так поступил с Библией? По-моему, в смерти, как, впрочем, и в жизни, всегда должно найтись место шутке. Доброго же друга Генриха я отволок в спальню и, втащив на кровать, по подбородок прикрыл одеялом. При свете ночника выглядел он просто молодцом. Только нос заострился.
Глава 4
Тамара Владимировна, старший администратор Объединенного Драматического театра, в последнее время повадилась напиваться и звонить мне поздно вечером, а иногда и ночью. Звонит, дышит в трубку и говорит, что жить без меня не может. Я не верю ни единому ее слову. По-моему, ее просто пугает перспектива трястись в промерзшем вагоне ночной электрички: живет она в Подмосковье, то ли в Орехово-Зуеве, то ли в Подольске. Надо заметить, Тамара Владимировна чрезвычайно хороша собой, она высокого роста, у нее точеные ноги и пышная грудь, да и пахнет от нее, несмотря на неумеренную тягу к выпивке, антоновскими яблоками и сливочными тянучками — так пахнут опрятные дети. Утром, после ночных ласк, она исчезала, никак не беспокоя меня до следующего раза. Я терпел ее выходки, памятуя о ее молодом и красивом теле. И не только памятуя, но и, так сказать, осязая.
Вот и на этот раз она позвонила мне во втором часу ночи, как раз тогда, когда я пересчитывал купюры и разогревал себе борщ. Ну вот, приедет, подумал я раздраженно, помешает пересчитывать приятно шелестящие бумажки, между делом слопает мой борщ да еще и обглодает сахарную кость — она, как похотливая людоедка, обожает подкрепляться перед занятиями любовью. Я послал ее ко всем чертям.
Тамара Владимировна заплакала и бросила трубку. Я знаю ее, она все равно не сегодня завтра напьется и опять позвонит.
С Тамарой Владимировной я познакомился полгода назад. При обстоятельствах, о которых расскажу ниже. Вообще истории моих знакомств с представительницами слабого пола любопытны, поучительны и заслуживают отдельного рассказа. Где я только не знакомился с барышнями! В лифте. В кафе. В студенческой курилке. В поездах дальнего и пригородного следования. В метро, в трамвае. В приемной зубного врача. В магазине. За игорным столом. В зале судебного заседания. В «клизменной» клиники института лечебного питания. На рыбалке. В котельной. В самолете. На футбольном матче. В такси. В телефонной будке. Один раз даже в женском туалете. Два раза в морге.
Много лет назад в съемной квартире на Арбате, мы, трое молодых лоботрясов, прогуливая лекции и не зная, чем себя занять, придумали необычное состязание. Суть его заключалась в следующем: надо было как можно быстрей закадрить барышню и уложить ее в постель. Кинули жребий. Я вытянул короткую спичку и отправился на промысел. Мои друзья включили секундомер. Не помню уж, как мне это удалось, но некая смазливая охотница до приключений лежала подо мной уже через 28 минут и 34 секунды после знакомства. Скорость даже по нынешним меркам вполне приличная.
Рекорд был перекрыт в тот же день, еще до обеда. Моему приятелю Петьке Меланхолину хватило двадцати двух минут, чтобы пулей вылететь из квартиры, вернуться с какой-то сопливой оборванкой на костылях и удалиться с ней в спальню. Через мгновение заскрипели пружины матраца.
Мы с Сашкой Цюрупой, другим моим приятелем, были шокированы: у отроковицы был мужской кадык и нос, как у павиана. И потом — эти костыли… Мы были готовы оспорить Петькину победу.
— Это некорректно! — заорали мы в один голос, когда вечером приступили к подведению итогов. — Такую образину соблазнить куда легче, чем красотку!
— Начхать мне на ваши претензии, — невозмутимо ответствовал Петька. — При заключении пари не оговаривались ни внешность, ни возраст, ни гендерная принадлежность жертв наших сексуальных притязаний. Я мог привести кого угодно — хоть Красную Шапочку, хоть старуху Изергиль, хоть солиста Большого театра или солдата-сверхсрочника. Я мог привести даже трансвестита, если бы имел на то охоту и знал бы, где они околачиваются. Главное — проделать все максимально быстро. Что же касается пассажа о том, кого легче соблазнить — красавицу или уродину, тут я готов поспорить еще раз. Хотел бы я посмотреть на того храбреца, который обольстит мадам Широкову-Грант!