Вот она, тайна художника Брагина, подумал я.
Дима наполнил стакан, разом его осушил и сказал:
— Еще на первом курсе я женился сдуру. Ты ее помнишь, Любку, красивая была, стерва, глаз не оторвать. Пожили год. Родила и тут же изменила. А может, и раньше. Разошлись. Не прошло и года, как она вышла замуж по новой. Дочка Анюта теперь совсем большая. Тот, новый… ее удочерил. И всю жизнь она считала родным отцом другого человека. Пока не появился я. Мне, видите ли, спьяну захотелось с ней повидаться. Простить себе не могу. Она была у меня вчера, смотрела, как я работаю. Я похвалился, что у меня еще бывают солидные заказчики. Она не поверила. Пришлось назвать твое имя.
— Разве я солидный заказчик?
— Кто расплачивается ящиком коньяка, тот самый солидный и есть. Я что, сделал что-то не так?
Я смотрел на Брагина и задыхался от злости. Если ты решил помереть, хотел сказать я ему, то не стоит с этим тянуть и не стоит втравливать в это дело других.
Господь создал бессмысленного и бесполезного Брагина, чтобы уравновесить меня — такого же бессмысленного и бесполезного. Он уравновесит меня, я уравновешу его. Бессмысленная, бездарная и бесполезная жизнь. Жизнь пустоцвета. Что изменится в мире, если завтра мы оба подохнем? Да ничего. Это тот случай, когда минус на минус дает твердый высококачественный минус. Прекрасный итог. Математикам на зависть. Величие замысла вдребезги разбилось о серость.
И тут Брагин меня удивил еще раз.
— Брось на прощанье свой червивый взгляд вот на это… — голос его звучал нарочито равнодушно. Он выдвинул ящик стола и достал оттуда рисунок карандашом. Это был портрет юной девушки. Димка смотрел на меня и, похоже, чего-то ждал. — Кажется, я никогда не рисовал так хорошо. И никогда уже лучше не нарисую. Это было какое-то волшебство, я даже не знаю, что водило моей рукой. Накарябал быстро, по памяти, Аня не захотела позировать. Хоть ты и сукин сын, но я верю в твое… в твою способность понять, что хорошо, а что плохо.
Рисунок приковывал к себе. Я испытывал к нему нежность. Хотелось, не медля ни секунды, отобрать ее у автора и под полой тайно унести домой.
— Ну, что ж ты молчишь?
— Это прекрасно, Дима.
Через полчаса я засобирался.
Я шел по улице и про себя рассуждал. Нет, Брагин, в отличие от меня, вовсе не бессмысленный и бесполезный. И мне не уравновесить его: бездарь и талант живут в разных мирах, и их взвешивают на разных весах.
Мне становилось скучно жить на этом свете. Пора было распаковывать миллион и пускать его в дело. Деньги должны были избавить меня от сомнений и грусти.
Я помнил слова, которые сказал мне Димка на прощание:
— А ведь ты сволочь, Сапега.
Карандашный рисунок я унес с собой. Не мог удержаться. Тем более что Брагину он теперь вряд ли понадобится.
Глава 15
Извлечь картину из рамы с помощью полостного скальпеля, свернуть полотно в трубочку аккуратно, так, чтобы краска не отстала от грунта, а затем вставить вместо него Димкину подделку не составило труда. На все про все я потратил не более трех минут. Работал я, разумеется, в перчатках.