Я полез в карман за изображением Гордона.
— Знаешь этого человека?
Он угодливо закивал:
— Конечно. Это Эрни.
— Эрни?! А дальше?
— Эрни Уоллис, — глаза Банни заискрились невесть откуда взявшейся хитрецой. — А что, кто-то еще называет его Сэмом Гордоном?
Я забрал у него снимок.
— Так. Теперь расскажи мне все, что тебе известно об этом Эрни. Постарайся припомнить любые подробности. Я понимаю, ты попал в переплет, но худшее может ждать тебя впереди, помни об этом. Я обладаю гораздо более буйной фантазией, чем те люди, что нанесли тебе визит на прошлой неделе.
Он заговорил четко и без пауз, явно не желая испытывать моего терпения:
— Я, можно сказать, ничего об Эрни и не знаю. Играли на бильярде у Свенсона — я, Бен и Фитц. Мы знали Эрни каких-нибудь две недели, не больше. Он нам даже никогда не говорил, где живет.
— Он упоминал когда-нибудь, кем и где работает?
— Нет. Я у него и не спрашивал. Здесь такие вопросы не принято задавать.
— А как вы сами зарабатываете на жизнь? Ты, Бен и Фитц?
Он беспокойно заерзал на месте.
— Беремся за любую подвернувшуюся работу. Двадцатка здесь, тридцатка там…
— Что-нибудь непыльное?
Он кивнул.
— Когда ты подбирал тот сверток, что принес тебе столько неприятностей, — что, по-твоему, в нем лежало?
— Не знаю, — поспешно произнес он. — Я о таких вещах и не задумываюсь. Выполняю что мне сказано — и все.
— У тебя даже желания не было заглянуть внутрь?
— Нет, сэр. Такое делать нельзя. Когда работаешь с большими людьми, это очень опасно. — Он вытер ладонью испарину с лица. — Мы втроем просто выполняем небольшие поручения. Нам звонят, просят о том-то и о том-то, и мы это делаем без лишних вопросов. А на следующий день по почте приходит двадцать или тридцать долларов. Иногда пятьдесят. Бывает, и кулаками приходится поработать.
— А Эрни знал, как вы зарабатываете деньги?
Банни пожал плечами.
— Я думаю, он мог от кого-нибудь это услышать. Может, мы сами обронили неосторожное словцо и он догадался.
— Где я могу найти Бена и Фитца?
— Большую часть дня они пропадают у Свенсона. Это бар такой, находится на нашей улице, если идти все время вверх. Их зовут Бен Грейди и Фитц. Фитц — это и есть его фамилия. Оба снимают комнаты где-то неподалеку, но точных адресов я не знаю.
Банни дернулся, когда я включил зажигалку: видно, теперь этот прибор ассоциировался у него с неприятными ощущениями. Я улыбнулся:
— Ведь ты никому не собираешься говорить, что я был у тебя?
— Нет, мистер. Никому. — И он покачал головой. Довольно скорбный жест в его исполнении. — Я ничего ни о ком не знаю.
Сев в машину, я проехал, не сворачивая, квартала полтора. Свенсон содержал ветхий старомодный салон со скверным освещением и ленивыми уборщиками. Вчерашние сигаретные бычки все еще устилали весь пол. Это было одно из тех заведений, где все углы посыпают опилками, и где вход один — общий. Я помню, такие бильярдные можно было встретить лет двадцать назад, но ведь времена, как-никак, меняются.
Я заказал себе глоток чего-нибудь покрепче и немного льда.
У одной из стен стояло два стола с облупившейся краской и несколько стульев. За бильярдом шла игра в восемь шаров на четверых игроков.
Глядя в зеркало, висевшее над баром, я без труда убедился в том, что моей персоной уже заинтересовались. По костюму на мне игравшие могли принять меня либо за туриста, невесть как забредшего в эту часть города, либо за человека, у которого была дело к одному из них.
Я рассудил за лучшее не задавать вопросов и не называть ничьих имен в этих стенах. Они наверняка запомнят мое лицо, а в мои планы это не входило.
Я допил виски и вышел.
Перейдя на противоположную сторону улицы, я зашел в кафе. Увидев меня, буфетчик вынул изо рта зубочистку: должно быть, так он лучше слышал посетителей.
— Кофе, — произнес я и проследовал мимо него в телефонную будку, где накрутил номер бара Свенсона.
Раздался легкий щелчок: на том конце подняли трубку.
— Свенсон слушает.
— Можно поговорить с Беном Грейди?
— Нет его. Последние три-четыре дня он сюда не заходил.
— Тогда попросите Фитца к телефону.
С полминуты царила полная тишина, после чего в трубке послышался молодой голос:
— Фитц говорит.
— Есть небольшое поручение, Фитц.
— Кто это? Тони?
— Нет. Но я говорю от его имени. Хочешь заработать тридцать долларов? Дело нетрудное, простое.