Часы тянулись мучительно медленно, а протяжные стоны, разносящиеся по дому, были тем страшнее, чем реже они звучали. Натали почти не кричала. Лишь изредка до Дмитрия доносился полный муки стон. Граф бродил по кабинету, заложив руки за спину, огрызаясь на все попытки слуг закрыть дверь, ведущую на лестницу. Он старался не думать о том, что может вот-вот лишиться Натали. Но мысли ядовитым туманом расползались по душе, подкидывая картины его будущего: Натали больше нет, а он вынужден воспитывать ребёнка цесаревича, выдавая его за своего…
— Как она?
Дмитрию поначалу показалось, что он грезит — голос, что раздался над головой, не мог принадлежать цесаревичу. Но это было правдой. Он стоял перед ним, нервно стискивая белоснежные перчатки в руках. Его лицо выдавало такое беспокойство, что впору было сочувствовать, но у Дмитрия сейчас не было на это сил. Он лишь неопределённо качнул головой, пожал плечами.
— Я прибыл с Вилье, — начал Александр, бросая, наконец, перчатки на стол, и останавливаясь в метре от Дмитрия у окна. — Собирался ехать в Красное село завтра, но…
Новый стон разнёсся по дому, заставив обоих мужчин испугано вскинуть головы. Объяснения причин, по которым цесаревич оказался здесь, были совершенно излишни — всё отражалось в его лице, в помертвевших губах, стиснутых в узкую полоску. Глубоко вздохнув, Дмитрий вновь отвернулся к окну: все мысли о сопернике и его чувствах сейчас стали совершенно неважны. Только бы с Натали всё было в порядке. Он готов был ждать, а если понадобится — вновь отдать Александру, только бы она была жива. Во всём доме было тихо, даже слуги ходили неслышными тенями, накрывая стол в кабинете. Впрочем, ни Дмитрий, ни Александр не обратили на это ни малейшего внимания. Кровь шумела в ушах, сердце то замирало, то начинало биться, как заполошное, стоило раздаться новому крику. Не хотелось думать, что они стихают, становятся слабее, что тени сгущаются в кабинете, обступают, или это только так кажется?
Александр, тяжело облокотившись о колени, обхватил голову, боясь лишний раз вздохнуть, а Дмитрий, прислонившись лбом к окну, бездумно наблюдал за тем, как темнеет лес далеко впереди, сливаясь в сумерках в сплошную чёрную полосу. Наверное, надо было что-то говорить, хоть о чём-то завести разговор, но молчание сейчас было красноречивее всех слов, оно вдруг объединило их, стирая различия. Помыслы обоих сейчас сосредоточились на Натали, и в глазах плескались одинаковые надежда и отчаяние. Протяжный громкий крик заставил испуганно вскинуться, переглянуться. Александр поднялся, не находя слов от ужаса, что разлился в груди. Дмитрий с какой-то сумасшедшей тоской посмотрел на дверь, прислушиваясь к шагам в коридоре. Заплакал ребёнок, звонко, пронзительно, но никто не сдвинулся с места, и когда на пороге появился Вилье, слова застряли в горле, только две пары глаз уставились на лейб-медика.
— С графиней всё в порядке, — начал он, правильно истолковав молчание. — Если не разовьётся горячка, в чём я лично сомневаюсь, к утру уже может вставать с кровати.
Облегчение обрушилось, расцвело несмелыми улыбками на лицах. Вилье покачал головой, добродушно пробормотав что-то под нос, и подошёл к столику, наливая себе полный бокал вина.
— У вас сын, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно. Александр дёрнулся было к двери, но тут же замер и подошёл к столу, наполняя свой бокал. Дмитрий кивнул и поспешно вышел из кабинета.
— Поздравляю, — тихо сказал Вилье, салютуя бокалом. — Я слишком долго служу при дворе, чтобы не замечать очевидных вещей, — ответил он на растерянный взгляд цесаревича. — И отлично умею держать язык за зубами.
Александр склонил голову, глядя на рубиновую жидкость в своём бокале, прокрутил его в руке и залпом осушил. Ему хотелось подняться к ней. Быть рядом со своей любимой и сыном… Только сейчас он начал понимать — она подарила ему наследника. Пусть он никогда не взойдёт на трон, но именно Натали стала матерью его первого сына.
— Как вы? — тем временем Дмитрий робко остановился в дверях, глядя на Натали. Она была такой бледной, что почти сливалась с белоснежным кружевом чепца. Слабо улыбнувшись, Натали протянула руку, и Дмитрий тут же оказался рядом, сплетая их пальцы.
— Просто отлично, — хрипло прошептала она. — Вы уже видели его?
— Кого? — моргнул Дмитрий, подумав, как она успела узнать о приезде Александра.
— Сына, — улыбнулась Натали. — Вы видели его уже? Мне его ещё не показывали, Вилье сказал, что надо бы привести в порядок нас обоих.
— А вот и он! — в спальне появилась служанка, осторожно держа в руках свёрток в ворохе расшитой ткани. — Держите, ваша светлость. Поздравляю!
Она передала сына Дмитрию и тихо вышла, оставляя счастливых родителей наедине. Граф смотрел, не дыша, на крохотного человечка, который сейчас не был похож ни на маму, ни на папу, а был просто маленьким, красным и сморщенным существом. Натали протянула руки, и когда Дмитрий дал ей сына, лицо графини осветилось, она жадно впилась взглядом в малыша, на глазах заблестели слёзы. Любовь обрушилась на неё разом, оглушила, сметая всё на своём пути. И желание защищать, оберегать, лелеять этого малыша поглотило с головой. Натали казалось, что он — точная копия Александра. С теми же пухлыми губами и длинными ресницами. И глаза у него наверняка будут синими, удивительными, ясными.
— Как вы хотите назвать его? — севшим голосом спросил Дмитрий. Натали, не сводя глаз с малыша, прошептала:
— Александр. Разве могут быть другие варианты?
— Он здесь, — вздохнул граф. Натали подняла на него глаза, нахмурилась:
— Кто?
— Вы знаете, кто. Цесаревич.
— Но… Как?.. Я не ждала его, не звала. Вы верите мне? — Она обеспокоенно ловила его взгляд, ведь думать, что Дмитрий мог решить, будто она вновь обманула его, скрыла что-то, оказалось неожиданно страшно.
— Верю, — улыбнулся он, с лёгкостью разгадав её волнение. Неужели она действительно беспокоится о том, что он скажет и что подумает? — Я позову его, если вы желаете.
— Это всё так странно, — пробормотала Натали, прижимая к себе сына и пряча лицо в кружевах, в которые он был закутан. — Я, вы, он и… — Она посмотрела на малыша, коснулась кончиком пальца шелковистой щёчки.
Дмитрий тихо поднялся, покачал головой, желая было сказать, что можно оставить прошлое в прошлом и попробовать начать жизнь с чистого листа, особенно теперь… Но решил оставить этот разговор на будущее. А сейчас позволить Натали окончательно распрощаться с прошлым.
— Ваше высочество. — В то время, как граф появился в кабинете, Вилье успел уйти в отведённые ему покои — на улице уже давно была ночь, и ехать до Красного села по темному лесу могло быть опасно.
Александр вскинул голову, сонно моргнул — он успел задремать прямо в кресле. Поднялся, прочитав в глазах Орлова приглашение пройти наверх. Кивнул коротко и поспешил выйти, легко находя спальню Натали. Дом уже погрузился в сон, и только из-под одной двери лился свет, падая тонкой полоской. Александр вдруг вспомнил, как шёл к ней так в их первую ночь, почти два года назад. Как нашёл её спящей в кресле, и как трогательно она смущалась его ласк… А теперь — она чужая жена, и только что родила ему сына. Причудливо переплелась их судьба, кто бы мог представить, что так будет… Он тихо толкнул дверь, прикрыл её за собой, проходя внутрь, и замер у кровати, глядя на Натали. Она не поднимала глаз, любуясь на малыша.
— Он так похож на тебя, — прошептала она. — Саша. Мой Саша, только мой.
Александр осторожно опустился на кровать рядом с ней, чувствуя, как в горле разрастается комок и становится тяжело дышать. В носу защипало, и перед глазами всё поплыло, когда он протянул руку, коснувшись пушка на лбу сына.
— Мне всегда казалось, что невозможно быть счастливее, чем я становлюсь рядом с тобой. — Александр покачал головой, встречаясь взглядом с Натали. — Но сейчас мне кажется, что грудь вот-вот разорвётся от переполняющих её чувств. Я так люблю тебя…
— Я всегда буду любить тебя, — вздохнула Натали, — но наша история подошла к концу.
— Я понимаю. — Александр потянулся к ней, осторожно взял сына на руки, разглядывая его. — И не понимаю одновременно. Но очень хочу понять. И отпустить.