На все село с появлением крутого фермерского хозяйства неподалеку, осталось две Буренки. И каждый год эти рогатые подружки ходили по селу без поводка и сопровождения. Все жители знали, чьи они и выучили их маршрут, чтобы не пересекаться, ну или чтобы наоборот насладиться видом. Некоторые бежали собирать волшебное удобрение, которым коровы щедро одаривали наш асфальт. Не то, чтобы мы тут все чувствовали себя индусами, но внимание этим дамам удивляли достаточно.
До сих пор помню, как пришла домой, а муж уставился в монитор и прям вижу, что что-то увлекательное смотрит, даже голову не повернул. Подхожу, а там на весь экран прямая трансляция с нашей уличной камеры, фильм под названием "Обойдет ли корова машину, не задев рогом". Триллер ещё тот, я вам скажу. Последний раз муж так переживал, когда наши футболисты вышли в четвертьфинал кубка мира.
У нас даже местное приветствие было: Коров видел?)) А тут уже середина апреля, а звонкое "мууу" так и не появилось. Поэтому я взволнована. Во-первых, волнуюсь за свою память, а во-вторых, куда делись коровы? Причем за второе волнуюсь больше.
Двое.
- Дирютин, к Вам приехала милая женщина, - сказала медсестра молодому мужчине с перебинтованной головой.
В палате было солнечно и пахло сиренью.
- Блондинка с голубыми глазами и родинкой над губой? - спросил пациент.
- Да, блондинка, в красивом синем платье и с цветами, - вдохнув, ответила медсестра.
- Скажите, что меня нет. Скажите, что меня выписали и я уехал. Я не хочу ее видеть, не могу... - запнувшись, проговорил мужчина.
- Вы что? Зачем? - не успела сестра закончить свою фразу, как в коридоре раздался лёгкий звук каблуков по паркету и в палату ворвался аромат ландышей и "Красной Москвы".
- Володя?! - женский голос был ласковым и удивленным одновременно.
- Таня, не надо было приезжать, - Владимир отвернулся к стене и сжал кулаки.
- Я не хочу и не буду выполнять эту твою дурацкую просьбу. Я сожгла то твое письмо. Я не поверила ни единому слову в нем. И вообще, я уже тут. Принесла ландыши из нашего сада. - голос стал настойчивым и твердым как камень, который не могут проломить волны холодного моря.
- Девушка, - обратилась Татьяна к медсестре, - я его забираю. Давайте выписку.
- А, как же это? А как он? А как Вы? - медсестра запуталась в словах и вышла из палаты.
- Я тебя забираю, родной. Нам пора домой. Там наш сад, который ты так любишь. Саду нужен хозяин, а мне муж. Давай, собирайся. - голос стал ближе и теплее.
- Танюша, зачем тебе инвалид? Ты красавица, молодая. А я... Я...
- А ты - мое сердце! - и блондинка обняла плачущего большого мужчину...
- Вон слева дерево совсем зелёное, а справа кошка черная облизывает свою наглую мордочку. Ой, а чуть дальше трамвай красный, а небо... Небо голубое - голубое и облаков нет совсем, - женский голос был радостным и звонким как лесной ручеек.
Они удалялись от больницы, держась за руки. Молодая, красивая блондинка и большой слепой мужчина. И из окна клиники за ними смотрела медсестра, прижимая к груди букетик ландышей и украдкой смахивая одинокую слезинку...
Второе дыхание.
- Ну, и ладно, все там будем - сказала себе под нос Любовь Васильевна. Третья стадия горя называется «принятие», и именно она была сейчас в гостях у седой учительницы. Месяц назад после очередного медосмотра ей сообщили неприятную новость. Оказалось, что небольшая родинка на плече, как смертница с боезарядом, решила взорвать организм Любови Васильевны, выпустив в него корни ядовитой опухоли. Онколог отправил ее на обследование и результат был не радостным. Предстояло осилить марафон лечения с неизвестным результатом. Любовь Васильевна решила, что доработаем до лета и уйдет на заслуженный отдых. А там, сколько Бог даст, будет доживать свой век, не беспокоя семью и систему здравоохранения.
Солнечный весенний день никак не вписывался в меланхоличное серое настроение учительницы. Она брела домой из школы, старательно обходя лужи и низко опустив голову. Кокон глухого горя закрыл ее от весёлый людских лиц, от щебетания птиц и ярких пятен первых весенних цветов. Но звонок мобильника смог прорвать удушающие тиски горя.