Прошло 30 лет...
Тетя Люся похоронила мужа. Пятого по счету.
Как выяснилось, не в красоте счастье.
Не подруга.
-Марина, ты на должна с ней дружить, - выговаривала мне семилетней девчушке, мама, завязывая банты.
- Ну, почему? Она хорошая, добрая и вообще тут больше нет других девочек, - пищу я в ответ на мамины упрёки.
- Марина, у нее мама и бабушка алкашки, у них грязь, я не хочу, чтобы ты к ним ходила - даёт очередное наставление мама.
- Но, мам...- не успеваю возразить Я.
- Ты меня поняла? - уточняет мама строгим голосом. А это означает, что другого ответа кроме "да" она не желает слушать. Пришлось согласиться. Я взяла свою новую куклу, сунула ноги в сандали и выскочила на улицу на встречу солнечному летнему дню.
На другом конце улицы жила та, с кем мама мне запретила дружить.
Ее звали Таня. Она была старше меня на 3 или 4 года. Но я была выше и умнее ее. Ну, по крайней мере, книжки я уже читала ей вслух по слогам, а она буквы на знала. Зато она была веселая и шустрая. Она мне показала невиданный мир босоногого и полного фантазий детства. Мы если ракушки, выловленные из речки и зажаренные на костре. Мы бегали босиком по болоту в местном овраге. Мы делали куколок из одуванчиков и с ними играли. Мне было весело и хорошо. Я не замечала, как Таня вздрагивает от крика своей матери, а синие точки на руках подруги мне казались прикольными. Грязные волосы и рваные платья я тоже не замечала. Я видела улыбку, лучики в глазах и теплые объятия перед расставанием вечерами.
Но моя мама смотрела на мир по-другому и ослушаться ее запрета Я не могла.
А потому, как диверсант в тылу врага, я кралась к пошатнувшемуся крыльцу таниного дома. Окно кухни было открыто и оттуда доносился пьяный голос старой уродливой женщины, которую Таня называла бабушкой. Голос орал о мужиках - козлах, о Ельцине Идиоте и о мелкой засранке внучке.
Я сидела в кустах напротив и тщетно силилась понять, как связаны между собой мужики, Ельцин и Таня. Как вдруг дверь открылась и на крыльцо выбежала моя подруга.
- Маринка, я видела, что ты тут. Выходи из кустов, пошли что покажу - заговорила она.
- Я не могу выйти из кустов. Мама сказала с тобой не гулять. У тебя бабка алкашка - крикнула я, сама не ожидая, что получится так громко.
— Это, кто там про бабку алкашку кричит? У кого там ноги лишние, так я щас их повырываю на хрен - раздалось из окна кухни.
- Маринка, бежим - крикнула Таня и мы припустили в местный овраг. Там же мы и прогуляли до обеда. Потом мне надо было идти домой, и я очень боялась проговорится маме, что нарушила ее запрет. Но, в моем роду были партизаны, а потому генетика меня не подвела. Я ещё долго скрывала от мамы правду. А перед школой Таню забрали какие-то тетки. Мама сказала, ее увезли в приют. А я пошла в 1 класс и вскоре забыла о Тане.
Надеюсь, у нее все хорошо.
Умирала деревня.
Последние хлипкие дворы с облупленной голубой краской медленно зарастали бурьяном и становились похожими на лесных чудовищ. Когда-то по центральной улице ходило огромное стадо коров и звучный хлыст пастуха рассекал утренний воздух словно нож сладкое сливочное масло. Теперь же дорога превратилась в тропинку, едва различимую на фоне общего запустения.
Вдруг раздался гудок. Из зарослей показалась красный джип. Он ломился сквозь заросли словно медведь. На заднем сиденье сидела старушка в красном платочке и украдкой вытирала слезы, которые тихими ручейками прокладывали себе путь среди мелких морщинок на лице.
- Ой, а как же капуста? - спохватилась она.
- Мам, какая капуста? Забудь ты про нее. Все, хватит придумывать отговорки. Я не оставлю тебя тут одну. - бурчал лысый крепкий мужчина, схватившись за руль так как будто это волшебная палочка.
- Но... - пыталась возразить старушка.
- Мама, никаких, но! Ты переезжает к нам, в город! Это решено! Мы уже и окна и двери в твоём домишке заколотили! – отточено, по-армейски выдал лысый.
- Ах, - вздохнула старушка и шмыгнула носом. Они как раз проезжали табличку с перечеркнутый названием этого места. Машина резко рванула, набирая скорость, старушка вжалась в сиденье, табличка с названием накренилась и рухнула.