Я поддержу любое решение отца, - уходит она от ответа, и на губах ее появляется мягкая улыбка. Она делает шаг вперед, подходя к нему ближе, чем дозволяют приличия, но недостаточно близко на взгляд самого Деймона. - И я считаю, они все ошибаются, - она кивает на стайку придворных дам, как будто бы случайно прогуливающихся в этот момент по галерее, и стражников, которым нечего охранять в розовом саду. - Ты был бы хорошим королем.
Спасибо, принцесса, - церемонно отвечает Деймон. - А ты была бы хорошей королевой.
Рейнира улыбается чуть шире и берет его под руку, чтобы продолжить путь. Она тоже многого не замечает, думает Деймон, стараясь шагать с ней в ногу: его пороков, его слабостей, его желаний, о которых судачат сплетники, думая, что он их не слышит. Рейнира не замечает огня в его глазах и крови на его руках, когда он возвращается в замок после ночного дежурства Золотых плащей, и растущего недовольства короля, который, хоть и был слеп, все же видел, что Деймон забирает себе власть по кусочкам: его армию, его флот, его прежних союзников и друзей. Его дочь - наследницу престола, как бы этот факт не был противен Хайтауэру и его клике.
Рейнира ничего этого не замечает, продолжая по-детски наивно считать его лучшим - единственным - другом, а Деймон не спешит открывать ей глаза. Еще чуть-чуть, думает он, целуя тонкие пальцы племянницы перед тем, как оставить ее на пороге ее покоев. Еще чуть-чуть.
-
Железный трон оказывается гораздо холоднее, чем Деймон себе представлял. Лорд-командующий смотрит на него почти с ненавистью, но не смеет перечить принцу, занимающему законное место своего брата. Лезвия, торчащие со всех сторон, тоже оказываются не такими острыми, как жаловался Визерис. Деймон водит по ним пальцами, пока ждет Рейниру, удивляясь, как король умудряется резаться о них раз за разом.
Деймон гадает, этот ли момент видела Рейнира в своем сне, когда с улыбкой протягивает ей ожерелье из валирийской стали. Оно обошлось ему в семь лет поисков и целое состояние, но удивление и радость на лице племянницы, и осознание того, что давно знает он сам, оправдывает все.
Повернись, - просит Деймон, и Рейнира доверчиво подставляет ему шею, убирает в сторону волосы, чтобы ему было удобнее. От нее по-прежнему пахнет невинностью и драконами, и Деймон почти чувствует вкус ее кожи на своих губах, тепло ее тела и сбитое дыхание. Ему стоит невероятных усилий, чтобы удержаться и не качнуться вперед, не прижать ее к себе, как того требует рев крови в ушах.
Gevie{?}[Красавица], - бормочет он, когда Рейнира разворачивается к нему лицом. Возможно, ему кажется и полумрак тронного зала играет с ним злую шутку, но щеки Рейниры розовеют под его взглядом.
Она говорит что-то о том, что надеется на рождение брата и что наследник будет объявлен во время турнира, но Деймон почти не слушает. Он знает: все происходит так, как было предначертано, и именно это он говорит племяннице, когда та в слезах врывается к нему в шатер, пока оруженосец снимает с него покореженный доспех. Ее слезы на вкус - все такие же, как он помнит, и он опять позволяет ей обнимать его за шею, как много лет назад, когда горе казалось неизбывным и невыносимым.
Мама, - плачет она, пряча лицо в вороте его рубахи, и без того пропитанной потом. - Мама.
Деймон жалеет, что больше не может взять ее на руки, как делал, когда она была ребенком, или отвлечь историями о чудесах, что он видел за Узким морем. Смерть Эйммы не становится для него сюрпризом, но мир Рейниры рушится в одно мгновение.
Будь он проклят, - шепчет она, заикаясь от всхлипываний.
Кто? - спрашивает Деймон, хотя прекрасно знает ответ.
Рейнира отрывается от его шеи, чтобы посмотреть ему в лицо. В ее покрасневших глазах - боль, и злость, и отчаяние, а в крови Деймона все еще кипит ярость и запал боя, и ему хочется поцеловать ее как никогда раньше.
Я ему не нужна, - он почти читает слова по губам племянницы, и ему стоит всей силы воли не прижаться лбом к ее лбу - позволить себе хотя бы такую малость.
Ты нужна мне, - и это признание - самое откровенное, что он когда-либо говорил женщине.
Но Рейнира не понимает его - или не хочет понимать, - а может быть, ей кажется, что любовь Деймона не имеет значения, когда речь идет о престолонаследии, и если так - то это самая большая ее ошибка. Она выскальзывает из его рук, а потом - исчезает и из его жизни, когда королю доносят о жестоких словах, сказанных принцем в борделе на Шелковой улице.
-
Мисария добра к нему - не из любви и не ради денег, которые он ей платит, а из мудрости, доступной лишь Молчаливым Сестрам и шлюхам. Он не рассказывает ей о своих снах - никому не рассказывает - но это и не нужно, когда весь Вестерос судачит о слишком теплых отношениях между ним и его племянницей.
Хочешь, я позову девушку с серебряными волосами? - предлагает Мисария, когда он с мучительным стоном отталкивает ее от себя. - Она еще невинна. Я берегла ее специально для тебя.
Деймон закрывает глаза и на мгновение представляет Рейниру - в этой комнате, пропахшей благовониями и человеческими телами, в этой постели, на сбитых простынях, - и ее волосы, которые он мог бы наматывать на кулак, медленно погружаясь в ее тело, совсем как в тех снах, что мучают его долгими одинокими ночами.
А потом он вспоминает взгляд, которым она одарила его на прощание, стоя на самом верху парадной лестницы - холодный и безразличный, будто и не горел в ее крови огонь Валирии, и Деймон отдал бы что угодно, лишь бы она кричала на него, и била кулаками в грудь, и говорила, что ненавидит, но только не смотрела вот так, словно на пришлого чужака, о котором она забудет, как только отвернется. Ему не станет легче, даже если он поимеет всех светловолосых шлюх по обе стороны Узкого моря.
Деймон гадает, не совершает ли он ошибку, оставляя Рейниру наедине с Визерисом и Хайтауэрами. Мисария с радостью следует за ним на Драконий Камень, готовая предложить утешение и покой, но Деймон обманывает самого себя, играя с ней в семью, которой никогда не будет, которой не должно быть. Он вертит в руках драконье яйцо, так похожее на то, что он много лет назад положил в колыбель племянницы, и гадает, что она подумает о нем. Думает ли она о нем вообще, или обязанности наследницы престола поглотили ее с головой.
К удивлению своих приближенных, Деймон не чувствует себя обделенным и не требует идти войной на столицу с требованием восстановить его в наследных правах. Он знает: трон - это судьба Рейниры, они оба видели это во снах, а его судьба - быть рядом, следовать за ней, даже если по законам Семи королевств именно он должен стать королем, раз уж у его брата нет сыновей. Но Деймон знает и другое: Вестерос не примет королеву, какой бы достойной она не была, и для них обоих есть только один путь к Железному трону.
Я перед тобой, дядя, - говорит Рейнира, твердо глядя ему в глаза. - Объект твоего гнева. Причина, по которой ты не унаследуешь трон. И тебе придется убить меня.
Деймону хочется рассмеяться, но для этого нужно будет отвлечься от разглядывания племянницы. Они не виделись всего несколько недель - несравнимо с месяцами и годами разлуки, которые Деймон провел в Долине и Эссосе, - но за это время Рейнира как будто стала старше, жестче, увереннее в себе и своей власти. Хайтауэр едва ли смеет ей перечить, когда она смело идет навстречу дяде, статус которого стремительно превращается из “принца в изгнании” в “изменника короне”.