Я подошел к ней, и как можно крепче обнял ее.
— Я нарисовала, — вдруг раздался возглас Алисы.
Мы сразу подошли к ней, чтобы посмотреть результат ее работы.
— Вполне похожи, — проговорил шуточно я, пытаясь из неких каракуль найти, что-то общее со мной.
— Одно лицо, — решила подыграть мне Николь. — Именно в такого тебя, я и влюбилась.
После этого мы все дружно засмеялись.
— Я дарю тебе этот рисунок, — проговорила Алиса, протягивая мне лист. — Чтобы ты всегда, когда будешь скучать, мог смотреть на него и вспоминать нас…
***
Это очень сильно тронуло меня, чтобы сдержать свои эмоции, я как можно крепче сжал в своей руке ладонь Николь.
— Спасибо тебе, — смог лишь выдавить из себя я, ведь к горлу подступил ком.
Алиса продолжила раскрашивать свои старые рисунки, в то время, как мы с Николь помрачнели в лице.
Ведь Алиса неосознанно сказала, именно то, чего мы так боимся. Что все это лишь временно, и когда-то и вправду, все, что у меня останется от этой истории, будет этот немного неуклюжий, но нарисованный с любовью портер семьи, которой так и не состоялась.
— Кофе готово, — проговорила Николь, решив немного оклематься от того, что произошло.
Мы вышли на кухню, и сели друг против друга.
И хоть стол был напичкан различной едой, мне совершено не хотел кушать. Я взял горячую кружку в свои руки, и стал делать медленные и порывистые глотки.
— Я не ожидал услышать от нее такого, — признался я.
— Увы, но я тоже, — Николь опустила свои глаза. — Как то стало грустно, от того, что все это когда-то закончится.
— Наверное, только сейчас мы поняли это.
— Но ведь еще ничего не кончено, — Николь пыталась взбодриться. — Мы ведь обещали, что будем рядом всегда, как бы нам не было сложно. У нас есть «завтра», и скоро будет «после», мы не можем так просто сдаться и проиграть.
— Это не игра, в которой главное выиграть.
— Тогда что это?
— Это то, что причиняет нам страдания, — я поднял на нее свои глаза, после чего положил свою руку на ее холодную ладонь. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. Да, ты подала на развод, но дети переживают из-за этого. Значит, вскоре это начнет бить по тебе.
— Что ты предлагаешь?
— Все зашло слишком далеко…
Я встал и вышел в подъезд, закурив сигарету, я пытался подавить ее ком, что сжирал мое горло.
С кармана я достал рисунок Алисы, и улыбнулся до боли грустной и разбитой улыбкой. Услышав шаги сзади, я повернулся и увидел Николь, которая вышла вслед за мною.
Выбросив недокуренную сигарету на холодный бетон, я подошел к ней, и, обняв ее как можно крепче, я впился в ее губы.
— Прости, — сквозь поцелуи проговорил я. — Я просто хочу, чтобы тебе не было больно.
— Томас, с тобою может быть больно, но без тебя, мне будет больнее гораздо хуже.
— Пора бы уже выбросить эти мысли из головы, и просто наслаждаться тем, что у нас есть сейчас.
— Наконец-то, ты это понял, — сказала она, и улыбнулась. — Пойдем обратно, не хочу тратить время, которое нам дано, чтобы мы могли провести его вчетвером.
***
— А куда вы ходили? — спросила Алиса, как только мы зашли обратно в общую комнату.
— Нам нужно было поговорить, — ответила Николь. — Так, что ты нарисовала тут?
Николь стала внимательно рассматривать рисунки.
— Какая ты молодец, — проговорила она, видя, как ее ребенок развивается с каждым днем все сильнее.
— Чем будем заниматься? — Алиса почему-то задала этот вопрос мне.
— А чем бы ты хотела?
— Я хочу научиться танцевать, — ответила она.
— Значит, у нас будет дискотека, — проговорил я. В это мгновенье Николь включила на телевизоре музыку, и, отключив свет, мы взялись втроем за руки и стали кружиться в полумраке, начиная небрежно трясти руками.
— Вот теперь ты танцуешь, — проговорил я, после чего мы продолжился беситься, создавая вид, словно и вправду танцуем.
В эту секунду, в комнату зашла Милиса, и видя, чем мы занимаемся, она заревновала, что все веселье проходило без нее.
— Можно с вами? — робко проговорила она.
— Нужно, — ответил я, протягивая ей свою руку. И хоть она долго сомневалась, все же в итоге протянула свою ладонь. Мы встали в круг и продолжили дурачиться.
Алиса стала подпрыгивать, начиная сильно топать, но, не смотря на сильный шум, она стала наконец-то понимать такт музыки.