Мама не стала задавать больше вопросов, а лишь продолжала дожидаться, пока я сама продолжу говорить.
— Он плакал, — сказала я, не знаю почему, я решила это произнести. — Я не думала, что когда-то увижу его слезы. И от этого мне почему-то было гораздо больнее. Он всегда был сильным, уверенным в себе молодым человеком, с огромными амбициями, а тут я видела, как он просто сломался.
— Разве вы не можете остаться друзьями?
— Нет, — удручающе ответила я. — Мы были созданы гораздо для большего, чем просто остаться друзьями.
— Почему вы решились на это? Вы ведь любили друг друга.
— Мы и любим по-прежнему. Но…
И в эту секунду я начинаю рыдать. Моя мама положила свою ладонь мне на руку, и сильно ее сжала в качестве поддержки.
— Его родители, никогда бы не приняли меня, — стала говорить я. — Ему бы пришлось пойти против семьи, чтобы сохранить то, что у нас было. К тому же дети, всегда ждали именно Тремора.
— И вы решили пожертвовать собою, чтобы угодить всем остальным? — задает прямой вопрос мама, прямо в лоб.
— Получается да, — я только сейчас осознала, что и вправду, мы просто осчастливили всех нашим расставанием, всех, но только не самих себя. — Мы думали, что делаем все правильно.
— Здесь не было правильного выбора или нет. Есть лишь только последствия, к которым все это приведет.
Мама сделала несколько глотков чая, который полностью уже остыл, за нашими разговорами.
— То, что сказал Тремор, это правда? — спросила она.
— Что именно? — не поняла я, ведь мысли сейчас были только о Томасе.
— Вы теперь вместе?
— Я не знаю, — призналась я. — Я хочу, чтобы детки были счастливы. И хоть я никогда не полюблю Тремора, все же, мне придется быть с ним, чтобы они росли в полноценной семье, — после этого я посмотрела, разбитым взглядом на маму. — Звучит как бред, неправда?
— Однажды я не смогла сохранить нашу семью, и я знаю какого, тебе пришлось, когда отец ушел от нас. Ты просто не хочешь, чтобы твои дети пережили тоже самое.
Мама словно читала меня как открытую книгу.
— Но мне жаль, что с Томасом у вас так ничего и не вышло. Он так влюблено всегда смотрел на тебя и восхищался. Когда ты была с ним, мне всегда было спокойно. Не думала, что та встреча с ним, окажется последней, я даже не смогла с ним попрощаться. И поблагодарить его за то, что оживил мою дочь.
— Но ненадолго, — выдавила из себя я, чувствуя, как снова начинаю становиться живым трупом.
— Вашу историю, ты теперь достойно, должна пронести через всю свою жизнь. И хоть со временем все начнет забываться, даже самая сильно боль, вскоре перестанет тебя тревожить. Но за то, ты всегда сможешь мысленно вернуться в те дни, когда еще вы были едины.
***
Наш разговор продлился до четырех утра, точнее это даже был мой монолог, я вспоминала обо всем, что было связанно с Томасом, с самого начало и до конца.
Каждую нашу встречу, незабываемые проведенные совместные ночи, Господи, как же я его хотела, и как же сильно я хочу его сейчас…
Когда я зашла в свою комнату, я накрыла Алису одеялом, потому-то она часто посреди ночи любила сбрасывать его на пол, так как постоянно крутилась во сне.
Я легла на свой диван, и впервые за последние часы включила телефон. Увидев уведомление о входящем сообщение, я так надеялась, что оно было от Томаса. Но, к сожалению, моя надежда не оправдалась.
«Николь, я не должен был говорить такого. Я сам совершал ошибки, давай просто забудем обо всем, и попытаемся все начать с чистого листа».
Я ничего не стала отвечать Тремору, к тому же это сообщение он отправил два часа назад, и сейчас он просто самодовольно уснул. Ведь для него этот расклад стал самым идеальным. В какой-то степени, хоть я и не хочу это признавать, но Тремор все же победил…
Глава 36.
Томас.
— Ты видел, какой сейчас час? — спросил меня Саид, когда я позвонил ему посреди ночи.
— Нужно организовать вечеринку, — лишь только ответил я, осознавая, что без алкоголя, я никак не выйду из этого состояния.
— Хорошо, завтра утром всех обзвоню, — сонно ответил он.
— Нет, ты сделаешь это прямо сейчас! — властно проговорил я, понимая, что эту ночь наедине собою я просто не переживу.
— Томас, что у тебя произошло?
— Мне нельзя оставаться сейчас одному, иначе может случиться непоправимое.
Саид как не странно понял, что все слишком серьезно.