— Не переживай, такого не будет, — отписалась Сара. — Я говорила с Томасом, объяснила ему, что для нее будет лучше, если она поверит в эту ложь, словно все это было лишь пари.
— И он так легко согласился?
— Он просто слишком сильно любит ее, и знай, он готов остаться для нее поддонком, лишь бы она снова научилась улыбаться. Он понимает, что их время подошло к концу, и обрекать ее на вечные ожидания, он просто не вправе. Он подтвердит ей, что это был спор, чтобы она искала поддержку в тебе, и наконец-то смогла научиться жить в мире, в котором нет больше их. Наверно, это и есть любовь…
— Бред, — ответил лишь Тремор. — Какая любовь? Николь была с ним, лишь бы вызвать ревность во мне.
— Здесь ты не прав Тремор, я никогда раньше не видела таких чувств, что испытывали они. Ты даже представить себе не можешь, как они смотрели друг друга, искали среди прохожих родные глаза. Их история, была гораздо сильнее, чем пишут даже в книгах.
— Все равно это уже в прошлом, и каким путем я бы не вернул ее обратно, главное, что я победил. Она со мною, и Томасу больше ничего не светит тут.
— Знаешь, только сейчас я поняла, что все это время, именно для тебя одного это была игра. Тебе ведь не нужна Николь? Ты просто хотел выиграть?
— Я хотел сохранить семью ради детей, чтобы они были счастливы. Не хочу, чтобы к ним прикасался кто-нибудь другой.
— Ты так и не ответил, — подметила Сара.
— На что?
— Нужна тебе Николь или нет?
— Я не знаю, но я просто не позволю, чтобы она была с кем-то другим.
— Ты слишком эгоистичен, знаешь, только сейчас я пожалела, о том, что помогла тебе.
— Назад дороги уже нет, что сделано, то сделано. Не смей никогда, говорить ей правду.
— Рано или поздно, ложь вскроется. И ты это знаешь, что не сможешь вечно обманывать ее.
— Я буду делать это, столько, сколько придется, лишь бы она навечно было только со мною.
— Но ты ведь ее даже не любишь?
— В этом мы с ней схожи, — ответил Тремор.
— Так не должно быть…»
Заблокировав телефон, я увидела в отражение экрана, как все это время с глаз моих текли монотонно слезы…
Глава 47.
Томас.
— Это было неописуемо, — восторженно провопила Милана, накидывая на себя кофту, чтобы скрыть свою оголенную грудь.
— Секс как секс, — монотонно ответил я, прижимая губами сигарету. Пока я поджигал ее, она села со мною рядом и стала целовать мою шею, легонько покусывая ее.
— Хоть что-то оставить тебе от меня, — сказала она, имея виду засос. Она стала всасывать мою кожу, в то время как я просто выпускал дым из своих легких. — Почему ты наконец-то пришел? Что изменилось в тебе, что ты сам принял такое решение?
— Ничего, — солгал я.
— Ты отпустил ее?
И я снова замолчал.
— Томас, прошу, не молчи.
— Что ты хочешь услышать?
— Что заставило тебя прийти сейчас ко мне.
— Ты… — похоже, я вечно буду лгать ей.
— Не ври хотя бы самому себе, — больше она не была наивной девочкой, которая верила каждому моему слову. — Что случилось у тебя с Николь, что ты перешел грань со мною?
— Для нее я теперь никто, пустота. Если и быть поддонком, то хотя бы оправдано.
— Можно как-то поконкретнее, — попросила она, ведь я поверхностно описал решение данного своего поступка.
— Тремор соврал ей, словно я был с нею, потому что заключил пари с коллегами на своей прежней работе.
— И она поверила ему?
— И это было самое ужасное. Что она так легко поверила в эту ложь, после всего, что между нами было. Она обесценила каждый момент в нашей с ней истории, она уничтожила каждое слово, что я ей говорил.
Милана в качестве поддержки обняла меня со спины.
— После всего, что нас объединяло, она даже не соизволила проститься со мною, или просто позвонить, и спросить, как все было тогда на самом деле. Она поверила другому, а не мне.
— И что ты намерен делать?
— Сначала я думал, что мне это было нужно, вернуть ее веру в себя. Чтобы она знала, что все это было планом Тремора.
— А сейчас?
— А сейчас мне уже все равно, если она приняла такое решение, значит, это был ее выбор. Значит, она этого хотела.
Докурив сигарету, я так небрежно затушил ее в стакане виски, после чего повернулся и сам снова упал в объятия Миланы…