В эту секунду начинается ливень, на который мы не обращаем никакого уже внимания. Мы просто стоим и промокаем под ним.
Томас провел своей рукой по волосам, боже как я скучала по этому, ведь он всегда так делал, сколько я его помню.
— Привет, — вдруг наконец-то говорит он, господи как же мне нравиться его голос.
В ответ я киваю, чувствуя, как тело мое все дрожит, и я уверена холодный ливень, тут был не причем.
— Зачем ты пришла? — грубо произносит он, продолжая сверлить меня взглядом. — Пари окончено, больше мне нет необходимости видеться с тобою.
И хоть Томас держался достойно, я видела, с каким трудом он произносил эти слова, чтобы ранить меня.
В эту секунду я вспомнила, сообщение от Сары, которое она писала Тремору.
«Он просто слишком сильно любит ее, и знай, он готов остаться для нее поддонком, лишь бы она снова научилась улыбаться. Он понимает, что их время подошло к концу, и обрекать ее на вечные ожидания, он просто не вправе. Он подтвердит ей, что это был спор, чтобы она искала поддержку в тебе, и наконец-то смогла научиться жить в мире, в котором нет больше их. Наверно это и есть любовь…»
— Ты сказала, что ненавидишь меня, — продолжил Томас. — Это самый правильный вариант, который ты только могла принять. Но тебе было бы лучше, если ты бы изначально знала, что все это время я лишь играл с тобою, чтобы выиграть деньги.
Если бы я не видела тогда переписку, я бы поверила ему, ведь он говорил это словно искренне, не одна мышца не дрогнула на его лице. Он словно репетировал этот момент неоднократно, что сейчас так уверено мне это подает.
— Томас, я знаю правду, — выдавила из себя я. Но больше не смогла найти в себе силы, чтобы не расплакаться. И когда мои слезы падают с глаз, Томас мгновенно обнимает меня, прижимая так страстно к своей промокшей груди.
— Я тосковал… Тосковал по тебе…
***
Дождь потихоньку стал успокаиваться. Одновременно мы присели на промокшую лавочку, ведь настал момент, когда нам стало все равно, сколько еще нам предстоит мокнуть.
— Прости меня, за то, что так легко простилась с тобою, — я снова дословно вспомнила то ужасное сообщение, которое написала ему в порыве злости. Хоть прощалась с ним я далеко нелегко… — Почему ты тоже решил быть в этом обмане?
— А разве у меня был выбор? — хрипло ответил он, продолжая смотреть на меня, словно пытался запомнить.
— Ты ведь знал, какую боль мне это принесет.
— Как будто нам до этого было легче, — сказал сочувствующе Томас.
Как же мне хотелось вцепиться в его сочные губы, но я понимала, что нужно сдерживать себя, чтобы не нарушать грань.
— Сара говорила со мною, — продолжил Томас, с большими интервалами между слов. — Я думал, так будет правильнее, если твои чувства окутает ненависть.
— Ты ведь сам писал в своей книге, что ненависть объединяет намного сильнее, чем чувства.
— Я знаю, но мне было важно, чтобы ты помнила обо мне, неважно как именно, была ли в этом месть или нет. Но я не хотел покидать твои мысли, — и тут Том пальцем дотрагивается до моей груди, указывая на сердце. И в эту секунду я вся начинаю гореть, только от одного его прикосновения. — Я хотел, чтобы каждый раз, когда ты вспоминала обо мне, твое сердце билось еще сильнее, — он провел по моей груди своим пальцам в сторону грудной клетки. — А здесь расплывалось тепло, только от упоминания одного моего имени. Я хотел остаться в тебе навечно, чтобы никто и никогда не смог украсть меня у тебя.
И как всегда, его слова тронули меня. Поняв, что я слабее его, я беру его лицо своими ладонями и так страстно вцепляюсь поцелуем в его губы.
Я жадно целовала его, даже наши языки в тот момент были одним целым.
Томас крепко схватил меня за талию начиная прижимать к себе, и тут чувство возбуждения нахлынули нас обоих.
Как же я его хотела…
Как же хотел он меня…
Вдруг небо стало разрываться от ярких вспышек молний, затем стал раздаваться ударами гром. Но, мы словно не обращали внимания на эти погодные условия, ведь мы просто не хотели отрываться друг от друга.
Дыхание наше стало сбиваться, местами я выпускала стон, потому что никак не могла себя сдерживать. Между ног все горело, только от одного его поцелуя…
Как вдруг он отстраняться от меня, и резко встает, начиная тяжело дышать.
— Что-то не так? — спросила я, начиная облизывать свои губы, ведь на них оставался его вкус.
— Мы не должны сейчас этого делать, — он продолжал стоять ко мне спиной, начиная так нервно доставать сигареты из своего кармана.