Холод, сковавший Адемин, сделался еще тяжелее и злее.
– Неважно. Они все хотели.
– Понятно, – кивнул Рейвенар и вдруг дотронулся до ее щеки.
Прикосновение его пальцев было очень осторожным, почти ласковым. Там, где они скользили по коже, холод отступал, выпуская огонь. Застыв, словно жертва перед хищником, Адемин смотрела и поверить не могла: он действительно способен вот на такое мягкое, трепетное прикосновение? Да он ли это вообще? Пальцы плыли по щеке, и Адемин окаменела, испугавшись этой неожиданной ласки сильнее, чем боли. Рейвенар пристально смотрел на нее, и его взгляд сейчас был другим – по-прежнему темным и холодным, но было в нем и иное выражение, которого Адемин не в силах была понять.
Чужое. Неправильное. Такое, которого Рейвенар не ожидал от себя.
– Значит, Софи, – сказал он. – Кем сделать будущую королеву, хромоножкой или безручкой?
***
Софи, легкая и воздушная, как бабочка, была непроходимой дурой. Марку нравилась в ней именно эта пустенькая глупость – жена была его украшением, которое радостно и с песнями раздвигало ноги и рожало детей.
И она почему-то решила, что корона, которую однажды наденет ее муж, дает ей некие особенные права.
– Хромоножкой? – переспросила Адемин, и ее глаза расширились в ужасе. – Нет… Нет!
Она испугалась. Страх окутал ее, словно саван, и Рейвенар этого не понял.
Тебе хотели причинить боль – так отомсти за это. Отомсти так, чтобы никто и никогда не посмел открыть рот в твоем присутствии.
Странно, что она, дочь короля, которая выросла при дворе Геддевина с непременной интриганской шкуродерней, не понимала настолько простых вещей.
Тебя должны бояться. Бояться так сильно, что страх перейдет в любовь и поклонение.
– Хорошо, – кивнул Рейвенар. – Значит, безручкой.
Он развернулся и пошел было к дверям, но Адемин бросилась следом, схватила за плечи и практически повисла на нем, стараясь остановить. С их разницей в росте это выглядело комично. Наверно.
– Нет, нет, пожалуйста. Я очень тебя прошу, не надо, – прошелестел ее голос. Рейвенар обернулся, перехватил девчонку за руки, стиснул тонкие запястья.
Она смотрела на него с мольбой и ужасом. В голубых глазах с длинными ресницами появилась прозелень, как в авенских аметистах. Красивые глаза, как странно: сама блондинка, а ресницы густые и темные, и на лицо падает тень, и глаза иногда делаются непроглядно черными.
– Ты не понимаешь, – произнес Рейвенар, глядя в эти перепуганные до смерти озера. – Если это спустить с рук, то потом будет хуже. Намного хуже.
– Они очень испугались, – прошептала Адемин. – Они страшно испугались и сбежали…
– Прекрасно. Завтра они все забудут. Решат, что это был пустяк. Нужно сделать так, чтобы не забывали. Чтобы принимали тебя всерьез, потому что ты – это я. Мы с тобой единое существо.
Зеленовато-голубой взгляд потемнел, словно ветер принес облако и закрыл солнце над озером.
– Они все поняли, – выдохнула Адемин, и Рейвенар разжал пальцы, освобождая ее запястья.
– А я хочу закрепить урок, – отрезал он и двинулся прочь.
Марк и Софи уже ложились отдыхать – когда Рейвенар, отодвинув охрану, прошел в их спальню, наследник престола как раз лобызал маленькие грудки законной супруги, освободив их из белого кружевного плена ночной сорочки. Услышав шаги, Марк поднял голову и недовольно произнес:
– Стучать надо!
– Я здесь как раз за этим, – заверил его Рейвенар и бросил заклинание.
Софи оторвало от кровати, выдернуло из объятий супруга и приложило головой о кроватный столбик. Стук вышел замечательный, как раз такой, который идет от пустой головы.
Будущая королева заверещала так, словно ее резали. Марк попытался было ее удержать, но куда там – новое заклинание Рейвенара швырнуло ее к потолку, к изящной фреске, на которой богиня природы шествовала по миру, рассыпая пригоршни цветов.
Наследник престола бросился к прикроватному столику, выхватил пистолет и навел на Рейвенара. Когда-то давным-давно Марк отбирал у брата немногочисленные игрушки, говоря: я принц и будущий король, здесь все мое, даже то, что твое.
Пусть теперь попробует забрать свою игрушку, которая трясет сиськами под потолком.