– Ты что делаешь, урод? – заорал Марк. – Охрана!
Охрана, разумеется, и не шевельнулась: не было среди охранников дурных соваться туда, где Рейвенар. Марк лихорадочно нажимал на курок, но пистолет сейчас превратился в еще одну детскую игрушку.
– Я воспитываю твою жену, – с улыбкой ответил Рейвенар. – И тебя заодно, раз уж она не поняла вчера, как нужно себя вести, а ты ей не объяснил. Мне казалось, что Леммы на столе достаточно.
Софи продолжала верещать под потолком. Над ее правым запястьем заструился дымок, и спальню начал заполнять запах горелого мяса.
Зачем ей рука, если она не умеет с ней обращаться?
– Сегодня она собиралась бросить огненный шар в мою супругу, – продолжал Рейвенар. – И…
Марк бросился на него, стараясь сбить с ног: Рейвенар встретил его простеньким заклинанием под названием Паутинка, и принц забарахтался в белой тонкой сетке, не в силах вырваться.
– Охрана! – по-бабьи завопил Марк, перекрывая вопли супруги. – Охрана, сюда!
– И я вынужден сделать так, чтобы ничего подобного больше не повторилось, – тоном профессора за кафедрой произнес Рейвенар. Правая рука Софи окуталась дымом и огнем, запах горелой плоти, тяжелый и густой, наполнил спальню – до конца он не выветрится никогда, всегда будет напоминать будущей королеве о том, как, собственно, должна себя вести королева.
– Охрана! – верещал Марк, пытаясь освободиться. – Убивают!
Софи уже не кричала – смотрела на свою горящую руку, задыхаясь от боли. Ничего, заживет: огонь запечатал боевые чары ее высочества – она больше не сможет их бросать. Рейвенар дунул в сторону Софи, и она рухнула на супружеское ложе, еле слышно скуля от боли. Ожог лежал на запястье черно-красной полосой, причудливым браслетом.
– Измена… – выдохнул Марк, с ненавистью глядя на брата. Наверно давал себе клятвы: стану королем и сниму с тебя шкуру. В кабинете своем повешу на добрую и долгую память.
– Я надеюсь, вы оба поняли меня правильно, – церемонно проговорил Рейвенар, поклонился и пошел прочь. Охрана все-таки отважилась вбежать в покои принца – Рейвенар ухмыльнулся так, что один из ребят в синих мундирах подмочил репутацию.
– Доброй ночи, ваши высочества, – сказал он с церемонным поклоном. – Сладких снов.
***
Морган вернулся во дворец утром – проводил ночь в доме своей давней любовницы, госпожи Фонтелли – выслушал истерику Марка и Софи и приказал позвать Рейвенара к себе.
Приказ поступил за завтраком – он был как удар в висок, и Рейвенар выронил вилку и поднял руку к голове, пытаясь бросить обезболивающее заклинание. Не получилось: если Морган хотел, чтобы Рейвенар испытывал боль, от этого нельзя было избавиться.
– Что случилось?
Адемин опустила вилку и нож, которыми до этого нарезала на кусочки ломтик бекона. Должно быть, представляла в тарелке навязанного мужа и расправлялась с ним хоть так. Когда вчера Рейвенар, пахнущий кровью и вонью горелой плоти, вернулся в свои покои, девчонка отступила в угол, прижалась к стене и только что святое Писание перед собой не выставила, чтобы защититься от упыря.
Он не стал ее трогать, пусть и хотелось. Взял за руку, вывел в гостиную и закрыл дверь – некоторое время Адемин стояла молча, не веря в свое освобождение, а потом прошла к дивану, и Рейвенар услышал, как она легла и рухнула в сон.
– Не спеши радоваться, – ответил он, понимая, что выглядит пугающе. К лицу прилила кровь, глаза потемнели – Рейвенар чувствовал эту темноту, она всегда поднималась из глубины его души, когда Морган причинял ему боль. – Отец зовет меня.
Адемин понимающе кивнула. Рейвенар так и не понял выражения ее лица.
Морган ждал его, как обычно, в большом зале для занятий гимнастикой. Королю было за пятьдесят, но он каждый день приходил сюда и делал упражнения под руководством лейб-медика Сфорца. Сейчас Сфорца стоял возле стены, копаясь в большом ящике с лекарствами, и Рейвенар угрюмо понял, что будет дальше.
Ничего нового. Все, как всегда.
– Что-то случилось, ваше величество? – спросил он, стараясь говорить спокойно и небрежно.
Морган неопределенно пожал плечами. Вспомнился его последний скандал с законной супругой, когда он наотмашь ударил ее и сказал, что пойдет к Фонтелли, да к кому захочет – а задача королевы Катарины сидеть, улыбаться и делать вид, что все хорошо, потому что иначе она вылетит из дворца, и это Морган будет решать, куда именно вылетит: на кладбище или в дом умалишенных.