Алые и белые цветочные лепестки струились с потолка, окутывая Адемин невесомым облаком. Некоторое время она стояла, молча глядя на них, а потом сказала:
– Это надо было сделать на таможне, Рейвенар. Мне было бы не так мерзко.
И быстрым шагом вышла, не дожидаясь ответа.
***
К завтраку Рейвенар не вышел, и Адемин подумала: это от того, что ему все ещё больно и плохо. Он хорохорился, делая вид, что все в порядке, но зажившие ожоги по-прежнему тревожили его.
Динграсс, которая налегала на пухлые кругленькие сырники, сообщила, что Эрику сегодня намного лучше, и он даже выйдет на прогулку.
- Но рисовать отказался. Будет просто сидеть и качаться на качелях, ему от этого легче.
Бедный Эрик! Адемин не могла думать о нем без сочувствия и тепла. Как хорошо, что он родился во дворце, в королевской семье, а не у каких-нибудь крестьян или рабочих, где давно умер бы от побоев.
- Мы можем погулять с ним, - предложила Адемин, покосившись в сторону закрытых дверей гостиной. Динграсс отрицательно качнула головой.
- Не можем. Его величество приказал, чтобы вы с принцессами сегодня занимались вышиванием.
Адемин усмехнулась.
- Король хочет подружить нас? - спросила она.
Динграсс пожала плечами.
- Что король хочет, я не знаю. Но приказы его исполняются сразу.
Сегодня платье, предложенное Адемин, было темно-зеленым, с высоким воротником. По груди текла вышивка - листва, перья и мелкая россыпь южных агатов с завораживающим молочно-розовым свечением. Динграсс даже языком цокнула.
- Какая роскошь, ваше высочество! Эти камни называются слезами дракона, их осталось очень мало.
Адемин кивнула, а фрейлина негромко добавила:
- Видно, его высочество пытается как-то загладить свою вину.
Адемин вопросительно подняла бровь.
- Это от Рейвенара? - уточнила она, и Динграсс утвердительно качнула головой.
- Да, платье утром прислали по его заказу.
Адемин кивнула и принялась раздеваться. Динграсс и молчаливая служанка уставились на нее с одинаково потрясенным выражением.
- Что? - спросила Адемин.
- Но ваше высочество... - пролепетала фрейлина, и этот робкий испуганный тон был таким чужим, таким неподходящим для нее, что Адемин едва не рассмеялась.
- Его высочество не любит, когда его подарки... ну вот так... - едва слышно прошептала служанка.
Адемин снова кивнула.
- Честно говоря, мне плевать, что любит его высочество, - призналась она и приказала: - Принеси вчерашнее платье.
Видно, Рейвенар решил, что принцесса-бастард, свинья, которую в родительском доме одевали чуть лучше, чем служанку, сойдёт с ума от радости, что ей подарили такой удивительный наряд. Дорогая ткань, идеальный крой, редчайшие украшения - Гертруда и Зоуи захлебнулись бы своим ядом.
- Господи, Адемин, опомнись, - Динграсс так разволновалась, что перешла на "ты". - Он этого не поймёт и уж точно не простит. А знаешь, что он делает с теми, кого не прощает? Вот, посмотри в окно, видишь куст жасмина? Не по сезону ему цвести, правда?
Адемин посмотрела туда, куда указывали подрагивающие пальцы фрейлины. Пышный куст жасмина, окружённый белым облаком цветов, рос возле статуи античной богини.
- Познакомься, это Марианна. Фрейлина её величества. Однажды Рейвенар решил поухаживать за ней и прислал букет роз и жасмина, - сказала Динграсс. - Девушка испугалась и отослала его обратно, принц был в ярости... в общем, теперь она жасминовый куст. Зеленеет и цветёт даже в морозы.
Адемин поежилась. Сколько новых ожогов прибавилось у Рейвенара за этот страшный поступок?
- Пусть так, - вздохнула Адемин. - Но лучше быть кустом, чем его куклой.
Вспомнился водопад из розовых лепестков и взгляд Рейвенара - тяжёлый, усталый, сминающий. Принц и правда, похоже, решил как-то примириться с навязанной женой. Сделать ей подарок, что-то хорошее.
Но Адемин сейчас словно покрылась коркой льда. Ей было все равно, и наводить встречный путь она не хотела.
В конце концов, она нужна Рейвенару. И он ничего с ней не сделает за отказ.
– Ты все-таки неправа, – пробормотала Динграсс. – И мне страшно за тебя.
Адемин улыбнулась – обняла свою фрейлину с искренним теплом и благодарностью. Динграсс обняла ее в ответ, и так они стояли вместе несколько мгновений.