– Это очень неразумно, – сказала Лемма. – Ваш отец что, совсем не давал вам денег? Вы не умеете с ними обращаться!
Надо же, гнилоротая сестрица сегодня говорила на удивление коротко и просто. Урок, который Рейвенар преподал Софи, пошел впрок всем остальным.
– Платье моя вещь, – услышал он голос Адемин, прозвучавший на удивление спокойно и равнодушно. – Я распоряжаюсь им так, как хочу. Как мой муж распоряжается мной… и как ваши мужья вами, кстати.
Надо же! Рейвенар усмехнулся, покачал головой.
– Это верно, – устало откликнулась Софи. – Честно говоря, я терпеть не могу южные пляжи! Этот тяжелый воздух, жара, духота… А Марк их обожает и отказывается там отдыхать без меня. Вот я и еду, а потом страдаю от отеков.
– Что делать, – вздохнула Джейн. – Мужьям не отказывают. Нравится тебе или нет, ты все равно делаешь, как хочется им, а не тебе. А ведь я слышала, что низкие сословия даже бьют своих жен, вы представляете?
Рейвенар распахнул двери, вошел и Змеиный клуб застыл, не сводя с него глаз. Софи вжалась в кресло, в ее взгляде плавало отчаяние, рука уже избавилась от бинта, но на запястье все еще был едва различимый серый след. Динграсс, неуклюжая громадина, шевельнулась так, словно хотела закрыть собой госпожу от чудовища. Остальной курятник даже не шевелился. Дышать, кажется, перестал.
Адемин замерла. Смотрела на Рейвенара так, словно только сейчас поняла, к чему может привести ее выходка. Осознала, что чудовища могут сделать с теми, кто отказывается от их подарков – осознала и утонула в жути.
И все-таки она смотрела на него. Холодно и прямо, не отводя глаз, и под ее взглядом что-то тонко звенело у Рейвенара в душе.
– Иди сюда, – приказал он, и Адемин поднялась из кресла так, словно ее тянули за невидимую нить.
И в ее глазах сейчас снова плыл ужас – как в день их первой встречи, когда она смотрела на него, не в силах отвести взгляда.
Глава 8
Они вышли в парк – молча, не говоря ни слова, потому что Рейвенар сейчас не знал, что нужно говорить, чтобы не оказаться полным дураком. Предложил Адемин руку на скользком после дождя гравии дорожки – девушка отрицательно качнула головой и неторопливо пошла чуть позади него.
– Смотрю, ты избавилась от моего подарка.
Лицо принцессы едва заметно дрогнуло, словно она ожидала пощечину.
– Я учусь у тебя.
– Чему же?
– Обращению с вещами. Ведь твоя вещь имеет право на собственные вещи?
Рейвенар усмехнулся. А вот теперь она станет показывать ему характер – потому что может. Потому что важна для него. Потому что может пойти и по-родственному поплакаться королю, и Морган снова загонит чудовищного сына в карцер.
Но дьявол ее побери, она ведь даже не позволяет наладить отношения!
– Ладно, – нехотя произнес Рейвенар. – Ты не моя вещь. Ты моя жена, и я бы очень хотел, чтобы мы…
Он сделал паузу, не зная, как закончить фразу. Воздух после дождя был прозрачен и свеж, и каждый вдох прочищал голову, ставя в ней все на место.
– Мне тебя навязали, – сказала Адемин. Лицо ее сделалось напряженно-злым, словно она с трудом сдерживала раздражение. – Меня просто положили в коробку и отправили в руки… монстра, который меня изнасиловал. Господи, о каком “мы” ты говоришь? Какое “мы” тут вообще может быть?
Рейвенар остановился – девушка сделала еще несколько шагов, обернулась к нему. В потемневших глазах не было ничего, кроме отчаяния. Истерика раздирала ее на части.
– И я не буду, я… – выдохнула она, не сводя с него взгляда, и тогда Рейвенар не выдержал. Прижал указательный и средний палец к ее подбородку и так, за голову поднял в воздух, запустив заклинание.
Глаза Адемин расширились от ужаса. Она обеими руками вцепилась в его запястье, ноги затряслись, туфелька сорвалась и отлетела в траву. Вот теперь все было правильно, все было так, как Рейвенар привык – и в пекло до самого дна все остальное, все эти бабские глупости…
Навязали. Еще большой вопрос, кому и кого.
– Я не пойму, ты совсем не боишься? – спросил Рейвенар почти ласково. – Ты все это время дергаешь тигра за усы, и тебе не страшно?
Зубы невыносимой девчонки негромко клацали. Пальцы, впившиеся в руку Рейвенара, были ледяными. Он подержал Адемин в воздухе еще несколько секунд, а потом осторожно опустил на дорожку.