Бриггис принесла чайник и разномастые чашки, большое блюдо с яблочным пирогом и протянула отцу Томасу нож. Тот разрезал пирог и предложил:
– Садись с нами, выпей чаю.
Бриггис отрицательно мотнула головой.
– Много работы. У мясной лавки Джереми какие-то новые оборванцы.
Отец Томас отложил нож.
– Надо подлатать? – спросил он. Бриггис снова мотнула головой.
– Я справилась.
Когда она ушла, священник несколько мгновений сидел молча, а потом произнес:
– Какое счастье, что есть у меня такой человек… – затем он негромко кашлянул в кулак и сказал уже громче: – Друзья, ешьте, пейте, не стесняйтесь. Яблоки в этом году мелкие и кислые, но мастерство дорогой Бриггис превращает их в изысканные яства. Вы любите яблоки, Адемин?
…Это было сказано так спокойно и просто, что Адемин вдруг почудилось, будто она не в маленькой келье, а в гостях у любящего дедушки – сидит в саду, и старый Говард рассказывает ей очередную сказку, а маленькая Адемин, которая еще не знает ни боли, ни страха, замирает от восторга.
– Да, – призналась она. – Мой дедушка часто угощал меня яблочным пирогом. Мы сидели в саду и…
Она вдруг посмотрела на Рейвенара и осеклась. Какое это имеет значение? Кому тут вообще нужно и интересно ее прошлое?
Но невидимая рука вдруг легла на плечо Адемин и негромкий, почти неразличимый голос шепнул на ухо: “Тебе здесь будет спокойно и легко. Здесь ты можешь не бояться”.
Как хотела она ему поверить!
…Рейвенар и сам не знал, как сумел так глубоко погрузиться в ее мысли и воспоминания. В какой-то момент все душевные порывы его жены вдруг стали принадлежать ему, как собственные.
Он надеялся, что Адемин этого не поняла.
– Кушайте на здоровье, – улыбнулся отец Томас и придвинул к ней тарелку с пирогом. Посмотрел на Рейвенара, и его улыбка сделалась шире.
– Как я рад, что вы ко мне заглянули. Давненько не виделись, дружище, я уже начал думать, что ты там совсем измотался. Даже хотел поехать к тебе, но…
Рейвенар понимающе вздохнул. Кто пустит священника с окраины в залатанной сутане в королевский дворец?
Он покосился на Адемин. Сначала, когда они въехали в Подхвостье, девушка смотрела по сторонам с таким ужасом, словно думала, что Рейвенар сейчас вытолкнет ее из экипажа и оставит здесь одну. А сейчас принцесса успокоилась. Здешняя обстановка больше не пугала ее – и Рейвенар невольно этому обрадовался.
Сейчас девушка видела ту часть его жизни, которую Рейвенар считал одной из самых важных. Ту, которая не позволяла ему окончательно свалиться во тьму.
– Сначала пришлось жениться, – ответил Рейвенар, сделав глоток жидкого чая. – Потом Эрику было плохо.
– Как он? – с искренней заботой и тревогой спросил отец Томас. Рейвенар пожал плечами.
– Без перемен. Все бы отдал, чтобы он стал обычным человеком, но… – Рейвенар горько усмехнулся. – Увы.
– Господь любит таких, как Эрик, – с нескрываемой горечью и теплом произнес отец Томас. – Любит, жалеет и никогда не оставляет. Может быть, однажды все изменится, мы можем лишь надеяться и молиться.
Рейвенар кивнул. Адемин отломила кусочек пирога, попробовала и улыбнулась, словно вкус вернул ее в те далекие времена, где еще не было ни горя, ни навязанного брака.
– У нас есть и кое-что посерьезнее, – сказал Рейвенар. – Моя жена решила заняться благотворительностью. Отдала новое платье с лунными опалами на нужды бедняков.
Если до этого отец Томас смотрел на Адемин с теплым спокойным интересом, то теперь в его глазах появилось искреннее уважение. Знал бы он, что принцесса сделала это, чтобы насолить навязанному мужу!
– Это достойный поступок. Не припомню, чтобы кто-то из твоих сестер поступал так же, – одобрил отец Томас и признался: – Я все время думаю о том, что жизнь в Подхвостье можно изменить, вот только как? Этого не сделаешь быстро. Людей придется вытаскивать из трясины долго и упорно. Дать им возможность честного труда, чистой жизни, учебы для их детей. Боюсь, что, при всем уважении, одного отданного платья будет недостаточно. На эти деньги даже канализацию не починить. Убрать бы этот рассадник болезней, проложить простые дренажные трубы, вывозить отходы!
Адемин слушала его, словно завороженная. Говоря о бедах Подхвостья, отец Томас становился тем самым вдохновенным добрым пастырем, чье слово могло привести людей к свету.