Но ей было больно. По-прежнему больно, противно и стыдно – Адемин не откликалась, не двигалась навстречу. Негромко вскрикнула, когда Рейвенар вошел в нее, и так и лежала под ним – неподвижная, словно мертвая, вмятая в белую ткань простыни, как в снежную могилу.
Дьявол с ней. В пекло ее на самое дно.
Рейвенар мог из шкуры вывернуться, мог впустить эту девчонку в душу, но все равно оставался для нее монстром. Чудовищем, которое ей навязали – и теперь она лежит бревном, исполняя супружеский долг.
Это бесило до головной боли. Теперь он двигался с размеренностью автоматона – просто завершить дело, получить силу и не вспоминать ни о чем до следующего раза. Потому что можно быть чувствительным и мягким, можно видеть в человеке не вещь, а живое существо – все равно от этого не будет никакого толку.
Несколько движений и все закончится к обоюдному облегчению.
Рейвенар не понял, в какой момент это произошло. Просто внезапно осознал, что они теперь движутся вдвоем – их подхватило и понесло по сплетенным энергетическим потокам, поднимая все выше и выше, и Адемин наконец-то смогла вздохнуть. Дрогнули, приоткрываясь, губы, девушка шевельнулась под ним и, не осознавая этого, подалась навстречу.
Они оба сейчас не владели собой. Их окутали чары, изменяя и унося прочь – в Рейвенаре все пришло в движение, наполняясь той силой, которой не было и у величайших магов прошлого.
Уничтожить Моргана? Сорвать с него венец, а самого сбросить с башни?
Это была первая мысль, которая пришла в голову Рейвенару, и он скользнул заклинанием по своим невидимым оковам. Нет, рано. Еще рано. Они еще крепки, они еще не утратили свою власть над ним. Но если все это повторять и повторять…
В голову ударило, а пах свело жестокой судорогой наслаждения. Еще несколько последних движений, и Рейвенар обмяк на ложе рядом с женой, успев отметить, что на ее щеках вспыхнул румянец, а глаза загорелись живым огнем. Из них исчезло равнодушие, этот взгляд больше не отторгал.
– Мы оба меняемся, – негромко произнес Рейвенар. Минута блаженного спокойствия прошла, в глазах Адемин погасли блики света, и она отстранилась от него – растерянная, ничего не понимающая. – Магия меняет нас, и связь делается все глубже.
Адемин не ответила. Рейвенар уткнулся лицом в подушку и сразу же заснул.
***
Когда Рейвенар рухнул в сон, Адемин какое-то время лежала рядом с ним, а потом бесшумно поднялась с кровати и пошла в ванную. Обычно принцам и принцессам помогают мыться слуги, но она умела приводить себя в порядок без чужого участия.
Вода набралась – Адемин нырнула, пытаясь поймать то чувство, которое подхватило ее и повлекло вместе с Рейвенаром, заставив двигаться в едином ритме, наполняя чем-то теплым и властным, превращая двоих людей в единое существо.
Ей снова было не по себе. Она будто неожиданно встретилась с кем-то другим в своей душе. С кем-то, кто был более живым и свободным – и эта вторая Адемин плыла вверх по невидимым лучам, и тело ее откликалось на каждое движение Рейвенара.
“С точки зрения магии мы одно живое существо”, – подумала Адемин, и от этой мысли сделалось стыдно и неловко, но не больно. К щекам снова прилил жар, когда она вспомнила, как что-то внутри, в самой глубине, отозвалось и потекло навстречу тяжелым вминающим движениям Рейвенара.
Сегодня он очень старался быть другим. Словно за эти дни Адемин стала для него не просто топливом и вещью, которую можно использовать. Или нет – она по-прежнему была вещью, но очень дорогой и нужной. И он отнесся к этой вещи так, чтобы не ранить. Не сломать и не разрушить.
Адемин не знала, как к этому относиться. Чудовище открывалось ей с других сторон – и оно уже не было тем чудовищем, которое она привыкла представлять. Вот только что теперь делать с этим знанием?
Она вымылась – мыло здесь пахло ярче и пенилось сильнее, чем дома – потом набросила на плечи халат и подошла к окну. Ночь была светлой и звездной, парк заливал белый свет почти полной луны, и где-то там среди деревьев было пятно вечно цветущего жасмина.
Рейвенар чудовище. Да, его таким сделали, и он не мог сопротивляться – но все остальное делал он сам. Кого-то сжег заживо по приказу отца, кого-то превратил в жасминовый куст, едва не испепелил Софи…
“Он ответил за это, – напомнил внутренний голос. – Ты же помнишь. Ты все видела своими глазами. Он сражался за тебя. Вспомни, кто и когда это делал?”