Сейчас, глядя в парк, Адемин подумала, что Динграсс права. Они с Рейвенаром связаны и должны искать опору друг в друге. Делать общее дело. Так будет легче – хотя бы потому, что хищник не вопьется в твое горло.
Да, Рейвенар всегда будет исполнять приказы отца – пока не сможет разрушить узы, которые вынуждают его брать нож и резать себя. Но с ней, с Адемин, он сумеет быть другим.
Сегодня он уже пытался, пусть его прикосновения и не приносили ничего, кроме жжения и стыда.
В конце концов, проще жить рядом с ручным хищником, чем с диким. Раз уж кругом чудовища, надо как-то научиться справляться с ними.
Адемин плотнее запахнула халат. Завтра нужно будет зайти к Моргану – рассказать, что она пока не ловила никаких заклинаний Рейвенара. И упомянуть, что ей хотелось бы продолжить занятия благотворительностью – после всего, что она увидела в Подхвостье, Адемин трудно было спокойно жить дальше. А ведь она увидела только малую часть той жизни, которую люди вели в этом жутковатом месте…
Быть нужной. Приносить пользу другим. Так и ей самой будет легче и проще жить дальше.
Заскрипела кровать – Рейвенар проснулся и принялся одеваться. Сначала Адемин хотела не показываться ему, но потом все-таки вышла из ванной и увидела, что он надевает рубашку, торопливо застегивая пуговицы.
– Пропустил одну, – негромко заметила она. Рейвенар нахмурился, заметив ошибку, расстегнул пуговицы, принялся заново засовывать их в прорези. Адемин не хотелось спрашивать, но она все-таки спросила:
– Что случилось?
Лицо принца исказила неприятная тяжелая гримаса – напомнила, что чудовище никогда не превратится в комнатную собачонку. Оно всегда будет тем, кто с удовольствием запускает когти в тело жертвы.
Но если это помнить всегда, то просто не сможешь жить дальше. Лишишься рассудка, если зациклишься на этом и не станешь искать выход.
– Морган зовет, – неохотно ответил Рейвенар. – А когда он приказывает, я подчиняюсь. В любое время дня и ночи.
Сердце вдруг застучало, забилось, как птица, сорванная с неба и брошенная в клетку. Адемин молчала, прекрасно понимая, что будет дальше: Рейвенар пойдет и сожжет кого-то по приказу его величества. Или превратит в дерево. Или…
Во рту сделалось сухо и горько. Рейвенар застегнул рубашку, заправил ее в штаны и сказал с неожиданной мягкостью, которая так сейчас не шла его окаменевшему темному лицу:
– Ложись. Тебя это не касается, Адемин.
Кажется, он впервые назвал ее по имени. Адемин кивнула – потом прошла к своей одежде, сброшенной на пол заклинанием, и вытянула из груды белье.
– Подожди меня, – сказала она. – Я быстро. Я сейчас.
Рейвенар вопросительно поднял бровь. Вот сейчас навязанная жена сумела удивить его по-настоящему. Адемин думала, что он прикажет ей остаться и не совать нос в чужие дела – но принц лишь пожал плечами и ответил:
– У тебя три минуты. Дольше не жду.
***
Зал Покоя всегда впечатлял – своей багровой тьмой, всеми оттенками красного и черного в шелковой обивке стен, самим отрывом от мира. Все здесь подавляло душу, все служило лишь одному: выполнять приказ короля, каким бы он ни был.
Надевая перчатки, Рейвенар поглядывал в сторону Адемин. Ей и правда хватило три минуты, чтоб собраться, а вот времени на прическу уже не было – сейчас, растрепанная, принцесса-бастард казалась ведьмой из леса.
Неужели она и правда хочет все увидеть? Рейвенар решил, что все-таки отправит ее прочь, а делом займется потом. Не нужно ей видеть, как человек сгорает заживо за несколько секунд. Такие, как она, нежные и хрупкие, не должны смотреть на работу монстров.
Но она все-таки пришла сюда. Пришла и стояла почти спокойно, почти не показывая своего страха. А ведь ей было страшно – Рейвенар чувствовал металлический запашок, который улавливается не носом, а душой – сейчас он шел от кожи Адемин, становясь все гуще.
– Как тебе здесь? – насмешливо спросил он. – Нравится?
Пусть не думает, что чудовищ можно изменить. Что хищник будет жрать с тонкой белой руки прекрасной феи и не вцепится в нее, кроша и перемалывая хрупкие косточки. Монстры всегда остаются монстрами – сейчас в этой мысли Рейвенару виделось какое-то изощренное удовольствие.