Морган вдруг рассмеялся. Склонился к Адемин, резким движением поставил на ноги. Обернулся к Огилви и задумчиво произнес:
– Надо же, кто-то задумался о чистоте моих рук и о моей совести. А то привыкли, что я убираю за всеми грязь… Ладно, дорогая невестка, я признаю вашу правоту. Но моя жена скажет, что свинья заступилась за свинью.
Ноздри Адемин едва заметно дрогнули, но она не опустила головы.
– Пусть так, ваше величество. А вы ответьте, что человек заступился за грешника, как и велит всем нам Господь. Не будет же моя дорогая свекровь спорить с Господом?
Морган рассмеялся еще громче. Приобнял Адемин за плечи и повлек ее к выходу – вздохнув с облегчением, Рейвенар потянулся за ними, пока не гася защитных заклинаний.
– Вы ее еще не знаете. Будь ее воля, она бы спорила и с Царем Небесным, и со всеми святыми, и с каждым бесом вплоть до Падшего, – отец обернулся через плечо и приказал: – Ладно, ладно. Отправьте свинью циньскому послу, пусть сами думают, как ее употребить.
Огилви кивнул. Эвин издал едва слышный стон и обмяк на полу.
Глава 10
Только оказавшись в своих покоях, Адемин все-таки поверила, что у нее получилось.
Сама мысль о таком безумии вызывала озноб. И ведь все ели бы эту свинину – едва Адемин представила кусок мяса на своей тарелке, как бросилась к Моргану молить о пощаде. Он бы и Эрика не пожалел…
– Настоящее чудовище здесь не ты, – негромко сказала она, когда Рейвенар закрыл двери в их спальню. – А твой отец.
Принц печально усмехнулся. За окнами маячил рассвет – можно поспать еще пару часов, но Адемин сейчас казалось, что она никогда не сумеет заснуть. Ее знобило, и озноб не прекращался.
Она выступила против безжалостного зверя в человеческом обличье – выступила и победила. Поверить невозможно. Морган пощадил ничтожного предателя – как и сколько раз он вспомнит об этом? Вернее, припомнит Адемин ее заступничество? Какую цену ей еще придется за это заплатить?
Неважно.
– Ну надо же, ты это поняла, – заметил Рейвенар. Лег поверх покрывала, не раздеваясь, забросил руки за голову – Адемин будто только сейчас заметила, какой он длинный, сухой и худой. – А я все думал, ты будешь считать главным пугалом меня.
Она не легла рядом – села в маленькое кресло у окна и спросила:
– Каково это – выполнять такие приказы? Я не про свинью, я про…
Ее снова начало тошнить – нервным движением выхватив носовой платок, Адемин прижала его к лицу, пытаясь прогнать воспоминания и впечатляющие картинки.
– Ну ты же видела, что бывает, когда я не слушаюсь и делаю по-своему, – вздохнул Рейвенар и признался: – Я испугался за тебя. Боялся, что отец швырнет тебя в карцер. А он надо же, послушал.
Он помолчал, глядя в потолок, и добавил:
– Теперь можешь называть себя укротительницей монстров.
Адемин посмотрела на него почти со злостью.
– Укротить – это когда знаешь, что такого не повторится. А я не знаю ничего подобного, ни о нем, ни о тебе.
За окном зацвиркала птичка – приветствовала наступление утра. Адемин знала ее: лейнские звонцы обитали по всему Срединному узлу и югу, долетая даже до знойных пустошей Квангары. Там, в черном краю рабов и жуткой магии, оценили бы поступок Моргана. И с удовольствием отведали бы мяса предателя.
“На всякий случай не буду есть свинину”, – подумала Адемин и сказала:
– Нам с тобой нужно обмануть его. Он ни в коем случае не должен узнать о нас. Да, мы соединены, но… я не подхватываю твои заклинания.
– Ты об этом уже говорила, – устало напомнил Рейвенар.
– И повторю! – вспыхнула Адемин. К щекам прилила кровь, голова заболела. – Это… у меня слов нет! Это не просто безумие, это извращение! И ты…
Рейвенар приподнялся на локте, пристально глядя на нее.
– Что – я? Продолжай.
– Ты заражен, – глухо ответила Адемин. – Тебе надо выпустить все это из души, как яд из раны.
– Иди сюда, – негромко сказал Рейвенар. Похлопал ладонью по покрывалу, словно комнатную собачонку подзывал, и это вызвало у Адемин такой прилив гнева, что голова заболела.
– Ты превратил человека в свинью, – напомнила она. – И думаешь, что я…