Лицо Эрика болезненно дрогнуло, и Рейвенар тотчас же соткал успокаивающее заклинание – брат сейчас выглядел так, словно хотел броситься. Но Эрик лишь нервно шмыгнул носом и спросил:
– Почему ты мне не веришь? Я же знаю. Сегодня дрогнула земля, и я вспомнил.
Дрогнула земля, повторил Рейвенар и спросил:
– Когда это было?
Эрик нахмурился, припоминая.
– В два часа. Земля дрогнула, и я вдруг вспомнил настоящую маму. Она плакала и не хотела уходить от меня. А ты сидел на земле и держал ее за подол платья, и в руке у тебя была игрушечная лошадка…
Он сделал паузу и добавил:
– И нити. Кругом летали золотые нити.
И вот тогда Рейвенар понял: все хреново. Невероятно, бесконечно хреново.
***
– Значит, вы снова были в Подхвостье.
Адемин кивнула, мысленно отметив это “снова”. Значит, за ними следили в прошлый раз – да особенно и следить не надо, нужно просто поговорить с кучером.
– Да, ваше величество, – откликнулась она. – Я познакомилась с отцом Томасом из тамошней церкви, он очень много поведал мне о нуждах людей. И я хотела просить вас о помощи, ваше величество.
Морган обернулся к ней. Взял с большого фарфорового блюда ломтик вяленой ветчины, и Адемин тотчас же сказала себе: это не от той свиньи. Не успели бы завялить настолько быстро.
– Тебе говорили, что ты смелая?
Адемин улыбнулась – улыбка получилась слабой и жалкой, такой, как надо, когда забираешься в пасть тигра и пытаешься выхватить мясо у него из зубов.
– Нет, государь.
– Тогда слушай: ты не просто смелая, ты отчаянная. Мало кто отваживается просить меня о деньгах, – он отправил в рот кусок мяса, прожевал и продолжал: – Подхвостье это отвратительная прорва, сколько туда ни отправь, все будет мало.
Адемин понимающе кивнула.
– Там ужасно, ваше величество. Грязь… – она поежилась, вспомнив о поездке. – Если в столице начнется эпидемия, то выйдет она именно оттуда.
Морган усмехнулся.
– У тебя доброе сердце, это редкость по нынешним временам. Как ты думаешь, государи прошлого знали об этом гнилом гнезде?
– Конечно, ваше величество. Государь все знает о своем народе.
– Неужели такая отвратительная окраина украшает столицу?
– Нет, – откликнулась Адемин, не понимая, куда он клонит.
– Но раз она там есть, значит, для чего-то нужна, – Морган взял еще один кусок мяса. Кажется, ему доставляло удовольствие смотреть на нервно-брезгливое выражение лица Адемин. – Например, для того, чтобы удерживать пласты природной магии. Старые, мощные… Пока Подхвостье и его обитатели на месте, тьма не расползается. Иначе я давно приказал бы переселить людей и все там сровнять с землей.
Адемин нахмурилась.
– Ладно, хорошо, можно не переселять, – не сдавалась Адемин. – Но хотя бы канализацию починить! Организовать стандартные полицейские участки, а не устраивать летучие облавы, построить больницу для бедняков, школу! Дать им работу! Показать, что честный труд лучше преступления.
Морган слушал ее с преувеличенно внимательным видом. “Да я его забавляю, – подумала Адемин. – Ему нравится моя резкость, ему нравится, что я говорю так, как никто с ним еще не говорил. И он, разумеется, откажет”.
– Это все идеи того отца Томаса? – поинтересовался Морган.
– Теперь и мои тоже. У меня сердце разрывается, как только я вспоминаю о наших поездках.
Морган съел второй кусок, вытер пальцы салфеткой и неспешно прошел по кабинету туда-сюда.
– После победы у нас хватает денег, – произнес он. – Можно пустить их и на канализацию Подхвостья, это будет хороший шаг. Но все зависит от вас, дорогая невестка.
Невидимый ледяной палец дотронулся до щеки Адемин. Она медленно поднялась со стула и посмотрела королю в глаза, надеясь, что выглядит смелой, но не дерзкой. Смелость берет города, а дерзость приводит на плаху – так когда-то говорил отец.
– Что я должна делать, ваше величество?
– Говорить мне правду, – отчеканил Морган. – А правды я от тебя сегодня не услышал. Вы были в Подхвостье, это верно, но занимались там не болтовней с нищими. А чем?
Он смотрел так, словно все знал. Адемин вдруг представила, как ее вводят в Зал Покоя – что будет делать Рейвенар, когда ему прикажут превратить жену в свинью?