– Ваше величество, мы пробовали проверить нашу связь, – глухо ответила Адемин. – Мы с его высочеством в некотором смысле единое существо. Он пытался… повторить то, что случилось. Передать мне облако Харамин. Понять вообще, есть ли какой-то способ, что это было, совпадение или нет.
Морган молчал. Только напряженные ноздри выдавали его внутреннее волнение.
– Но у нас ничего не вышло, – продолжала Адемин. – Я слабачка, у меня ничего не получается, честное слово! Мы промучились там целый день, и ничего не вышло. Мне не о чем рассказать, ваше величество.
Морган улыбнулся, теперь уже спокойнее и мягче. Пройдя к столу, он налил в бокал бренди и протянул Адемин: она взяла бокал, стараясь не дотронуться до пальцев короля, но все-таки прикоснулась к ним, сухим и холодным.
– Было облако Харамин или что-то еще?
– Были разные чары, – ответила Адемин. – Но я не знаю, какие. Никогда не встречала таких.
Морган вздохнул.
– От вас так и разит его магией, – признался он. – Я сразу понял, что вы не просто катались. Вы старайтесь, Адемин. И рассказывайте мне все, даже то, что может показаться неважным и ненужным. Потому что…
Он не договорил. Дверь распахнулась и Рейвенар почти вбежал в кабинет – нервный, резкий, весь какой-то взъерошенный. Адемин застыла, чувствуя, как к ним надвигается беда.
– Ты был прав, – выдохнул Рейвенар без приветствий. – Ты во всем был прав. Совсем скоро они будут здесь.
***
Уже потом Рейвенар подумал, что наверно надо было промолчать. Сделать вид, что ничего не произошло.
Но в нем словно распустился алый огненный цветок, он жег душу и губы, и слова вырывались, как птицы из клетки. Встревоженные красные птицы, которые чувствовали конец привычного мира.
Морган много лет ждал чудовищ с изнанки – и вот они шли. Не миф, не сказка, которой пугают малышей, не дурацкая выдумка – монстры были реальны.
Земля дрожала под их поступью. Золото их силы парило в воздухе.
Бедный Эрик был первым, кто их увидел. Пока весь мир еще блаженствовал в неведении, но Эрик знал, что все началось, пусть и не отдавал себе в этом отчета.
Адемин взглянула в лицо Рейвенара и побледнела. Ух, как она побледнела – словно испугалась за него. Хотя с чего бы ей… Рейвенар запоздало подумал, что скоро все кончится, а он прожил жизнь так, что рядом с ним нет любящего существа, кроме брата.
Сам виноват. Морган много лет старательно лепил из него чудовище, Рейвенар сопротивлялся, но недостаточно. Он в итоге сам сделал выбор, сам превратился в того, с кем страшно находиться рядом.
– О чем ты? – спросил отец, хотя и так понял. Понял и как-то осунулся, что ли, словно из него вынули стержень, который поддерживал короля все эти годы. На Рейвенара смотрел не победитель соседней державы, не великий владыка, а человек, который столкнулся со своими страхами и понял, что они реальны.
– Ты был прав, – произнес Рейвенар. Подошел к жене, забрал из ее руки бокал бренди, осушил его одним глотком – нет, такие новости и правда следовало запить. – Сегодня появилась первая трещина в реальности. Эрик ее видел.
Морган кивнул. Взял себя в руки, прикрыл глаза. Миг растерянности отступил – теперь перед Рейвенаром снова стоял государь, готовый к любым поворотам и ударам судьбы.
В конце концов, он ждал этого дня много лет. Готовился к нему.
– Что ж, пусть идут! – с нарочитой бодростью воскликнул он. – У нас есть, чем их встретить, у нас есть оружие! А пока никакой паники, никаких криков и слез. Все продолжают жить спокойно.
Адемин обернулась и посмотрела на Рейвенара с такой горячей, с такой отчаянной надеждой, словно только он один мог бы все исправить. А он понятия не имел, что теперь делать – просто кивнул отцу, взял Адемин за запястье и почти выволок из королевского кабинета.
Да, они были соединены. Да, их общая магия была сильна – но Адемин бастард, дитя чужого порока, которое не имело отношения к владыческой крови. Они не выстоят, когда по миру пойдут трещины, наполнятся золотом и выпустят тьму.
Им не удержаться.
– И как же мы… – проговорила Адемин, когда они вошли в покои Рейвенара, и за ними хлопнула, закрываясь, дверь: словно отрубила привычный устойчивый мир от леденящего будущего. – Что же нам делать?
Она была испугана и растеряна, она смотрела на Рейвенара с надеждой, словно он один сейчас мог все исправить. А он понятия не имел, что делать, он все это время считал рассказы о чудовищах метафорой и не верил ни единому слову отца.