Это было как во сне, когда нет ни страдания, ни боли, и все складывается именно так, как ты хочешь. В ней плыл огонь, он соединял их, и теперь все было так, как надо.
Ей хотелось нежности – и была нежность, а не бесконечное страдание. И была невыразимая сладость, когда тело вдруг открывает в себе новые, прежде неведомые чувства, а душа откликается, и уже неясно, где она, а где плоть.
Все теперь было правильно. Наконец-то правильно.
Страх и боль ушли – магия, которая соединяла двоих в единое, наконец-то изгнала прочь все темное, все мучительное и безжалостное. И когда Адемин наконец-то смогла дышать, ее вдруг ударило.
Она вспомнила машину, которую показывали в отцовском дворце: крутишь ручку, и электричество кусает тебя за палец. Сейчас это было похоже на тот укус, но усиленный в тысячу раз – Адемин пронзило от кончиков пальцев до макушки, изогнуло, рассыпалось по телу обжигающими спазмами, и это было настолько сладко и горячо, настолько хорошо и счастливо, что она могла лишь обмякнуть на кровати, испуганная и ничего не понимающая.
В ней было влажно и горячо. Лицо Рейвенара, сведенное мучительной радостью, мелькнуло где-то в огненном сумраке, и Адемин ощутила, как выбрасывается семя и пульсирует чужая плоть. Рейвенар с тяжелым вздохом вытянулся рядом с ней – потом приподнялся на локтях и посмотрел в ее глаза.
Он был словно пьян в эту минуту. Пьян или болен, и болезнь отступала – бежала и не оглядывалась. Адемин улыбнулась ему, чувствуя, как стихают энергетические потоки и смиряется буря – улыбнулась, чувствуя всей своей мокрой кожей, что все изменилось и что оба они изменились.
Рейвенар еще не перестал быть чудовищем – но шагнул к этому, когда откликнулся на ее поцелуй.
Между ними не было любви – они лишь ступили на долгий путь, который однажды, когда-нибудь, может быть мог бы привести их туда, где она могла зародиться.
Но они все-таки сделали первые шаги по этому пути. Вдвоем.
Тело еще было наполнено огнем. Адемин сейчас было так хорошо, что казалось, будто душа слилась с плотью – и ей светло и радостно, и эти свет и радость не уйдут, и ей действительно очень хорошо сейчас. Хорошо и сладко, и почти бессовестно, что ли.
Рейвенар легонько стукнул ее указательным пальцем по кончику носа. Адемин нырнула под одеяло и спросила:
– Неожиданно, правда?
– Очень! – Рейвенар рассмеялся, искренне и свободно, а не так, словно что-то хотел спрятать за этим смехом. – К нам идут чудовища с изнанки мира. Скоро все рухнет и рассыплется в прах. А мы тут… – он помедлил, потом продолжал: – Исполняем супружеский долг и не нарадуемся.
– Это магия, – сказала Адемин, забросив руки за голову. – То, что нас соединило. Чудо.
Рейвенар пожал плечами. С прежней осторожностью, словно боясь сломать неловким движением, привлек Адемин к себе, прикоснулся губами к родинке на лопатке.
– Моя тетя Нола говорит, что Бог творит чудеса руками людей. Ну и не только руками, – он усмехнулся, и Адемин легонько толкнула его. От Рейвенара веяло жаром, но не лихорадочно-болезненным – это было как ровное тепло очага, и она сейчас хотела и дальше купаться в этом тепле.
Адемин впервые за долгое время подумала о любви. Неужели они и правда придут к ней однажды? Длинным-длинным путем, долгими ночами и днями… вот только спасти бы еще мир. Выжить.
Она была даже не бастардом короля, просто… кем-то. А Рейвенар вообще не знал, кто он: человек или порождение магии. Но сейчас они были вместе. Вместе и рядом.
– Давай еще вот так полежим, – негромко сказала Адемин. Тепло медленно уходило, скоро надо будет вставать и возвращаться к обычной жизни, но пока ей хотелось еще сохранить немного того чуда, которое магия дала им обоим.
– Давай, – откликнулся Рейвенар.
Ему больше не надо было никого присваивать и мучить. А Адемин не надо было бояться. Это было непривычное ощущение, но хорошее и правильное.
И тут была не только магия. Вернее, она была не совсем при чем.
Когда ты сам решаешь, что нужно жить иначе, то это сильнее любой магии. Любых чар.
– Кем бы ты ни был, – негромко сказала Адемин, – мы со всем справимся. У нас получится.
Она не могла так говорить. И все-таки сказала.
– Думаешь? – усмехнулся Рейвенар. Поцеловал ее в плечо, и Адемин больше не было мучительно тошно от того, что он рядом.
– Уверена. И от власти отца ты тоже избавишься…