– Идем, – Рейвенар улыбнулся так, словно приглашал жену на бал. – Нам нужно все закончить, пока не остыл завтрак.
Это было настолько нелепым и светлым, что Адемин рассмеялась, разгоняя темные чары, и оперлась на руку мужа.
– Идем, – кивнула она. – Пора.
***
Втроем они встали в центре площади. Рейвенар вооружил Динграсс целой россыпью артефактов на тонких серебряных цепочках и приказал:
– Они обязательно прорвутся сюда во плоти. Артефакты надо метать, как пращу. Справишься?
Фрейлина по-мальчишески бойко усмехнулась и ответила:
– Когда-то отлично палила орехами по наглецам. Справлюсь.
Адемин сжала ее руку, и это было прощание навсегда. Ее пронзило острой болезненной жалостью: Динграсс была хорошей девушкой, и у них могла бы получиться хорошая долгая дружба, но теперь уже не судьба. Фрейлина улыбнулась, прикосновение разорвалось, и Адемин пошла вместе с Рейвенаром и Эриком в центр площади.
– Прости меня, – произнес Рейвенар, покосившись в ее сторону. – Я очень многое понял за это время. Поздно, конечно, начинать жизнь заново, но… прости меня, Адемин.
Адемин вздохнула, взяла его за руку – они остановились чуть в стороне от центра площади, и Эрик запрокинул голову к светлеющему небу и произнес:
– Они идут к нам. Их так много…
– Они что-то тебе обещают? – спросил Рейвенар, и лицо Эрика сделалось мечтательно-нежным.
– Да. Разум, – откликнулся он. – Для этого надо просто убить вас, они говорят, что я справлюсь.
Он опустил голову, посмотрел на Адемин и брата совершенно разумным сдержанным взглядом и добавил:
– Но вы же не думаете, что я с ними соглашусь?
“Нельзя было тебя втягивать во все это, – подумала Адемин. – Но нам нужно больше королевской крови, раз уж я с этим никак не могу помочь”.
Ей страшно захотелось попросить у Эрика прощения. Он сейчас сидел бы во дворце, в своих покоях, под надежной охраной – но стоял с ними на грязной площади, озаренной золотым заревом, и готовился воевать.
– Идут, – вдруг глухо и отстраненно произнес Рейвенар – его лицо потемнело, наполняясь решительностью и силой. – Давайте руки.
Они взялись за руки, встав в треугольник – страх, который все это время сжимал Адемин в объятиях, усилил хватку так, что затрещали ребра. Она покосилась в сторону Динграсс: фрейлина стояла, подбоченясь, покачивала связкой артефактов так, словно приглашала отведать ее силы всех желающих, но не гарантировала положительного исхода и здоровья потом.
“Как хорошо, что ты здесь”, – подумала Адемин. Она неожиданно резко ощутила себя никем, пустым местом – мать умерла, отца своего она не знала – но это не ослабило ее, а наоборот, придало сил.
“Ты сможешь вернуться домой, – произнес все тот же вкрадчивый ласковый голос. – Мы клянемся, что оставим тебя в живых. Ты вернешься на родину и будешь спокойно жить там, и забудешь обо всем, что случилось. Можешь даже взять с собой эту колоду, твою фрейлину, и никто никогда больше не скажет тебе дурного слова”.
Конечно, не скажет, подумала Адемин, потому что некому будет говорить.
Она представила развалины королевского дворца, Гертруду и Зоуи, изувеченных и окровавленных – вороны клевали их лица, лакомились языками и губами, с которых больше не соскользнет ни одно злое слово. Потом взгляд скользнул в сторону Вендианы – и королева Катарина с дочерьми и невестками тоже была мертва, они никогда не назовут Адемин свиньей.
Адемин стиснула пальцы Рейвенара, ища в нем опору. Он стоял, запрокинув лицо к светлеющему небу, и она вдруг поняла: началось, все уже началось! Они уже сражаются!
Сила текла через нее ровным потоком пламени, спокойного и сильного. Оно не поднималось до небес, выжигая тьму, а струилось рекой огня, и голос, который так уверенно и твердо говорил с Адемин, вдруг поперхнулся и отступил.
“Ты сможешь отомстить, – продолжал он, собравшись с силами. – Ты сделаешь так, что Рейвенар будет по-настоящему мучиться из-за того, что с тобой сделал. Только скажи, и я сейчас заставлю его пожирать собственные потроха. Одно твое слово – и он превратится в свинью, и мы зажарим его на шампурах, и славно пообедаем! Просто разожми руку!”
Поток усилился. Он двигался сквозь плоть, распирая ее и растягивая. Адемин опустила глаза и вдруг увидела, что оторвалась от земли. Все они оторвались от земли и парили над булыжниками мостовой, и сияющие нити скользили под ногами огненными змеями.