Монахиня вздохнула с облегчением. По ее щеке скользнула слеза.
Пальцы Рейвенара дрогнули, сжимаясь в кулак, и Адемин испугалась, что он готовит еще одно заклинание. Но Морган соскользнул вниз по стене и рухнул на пол, прижимая к себе изувеченную руку – заскулил, неосторожно дотронувшись до обнажившейся кости, сделался убогим и жалким.
Куда ушел властный мерзавец, который приказывал превращать людей в свиней и отправлять на кухню? Рассыпался в прах, обмочился, стал собственной тенью.
“Вовремя я успела”, – подумала Адемин. Приблизилась к Рейвенару, встала так, чтобы он не видел воющего отца, к которому бросились Огилви и монахиня.
Золото утекало из глаз Рейвенара, растворялось в его силе и воле – и Адемин знала, что теперь все будет иначе.
Теперь он стал другим – и она стала другой. Теперь он победил того, кто был страшнее любого чудовища с изнанки мира – победил самого себя, когда услышал отчаянный зов своей жены и откликнулся на него.
– Все правильно, – промолвила она, дотронувшись до щеки Рейвенара. – Не губи нас, Рейвенар, пожалуйста. Я очень тебя прошу.
Он кивнул, что-то смахнул пальцами с ее скулы, рассмеялся.
– Хороши герои! В грязи и саже… – Рейвенар вздохнул, потом перевел взгляд на монахиню и Огилви, которые помогали Моргану подняться, и они замерли, словно кролики, внезапно наткнувшиеся на удава.
– Я кое-что забрал у тебя, – произнес Рейвенар. – Не кость, нет. Твою магию. Без нее и без своей власти ты никто.
Морган растерянно захлопал глазами, потом нахмурился, словно пытался достучаться до чего-то очень важного в себе, и вдруг изменился в лице так, словно потерял не магию, а жизнь. Рейвенар торжествующе ухмыльнулся.
– Думаю, тебе лучше передать корону Марку, – сказал он. – И уехать куда-нибудь, пока я не отнял что-то еще. Договорились?
***
Столица звонила в колокола, приветствуя нового государя, и Рейвенар покосился в сторону открытого окна – правильно они сделали, что не пошли на коронацию Марка, у них были дела поважнее.
Рейвенар попробовал было повторить свое предложение развода, но Адемин посмотрела так, что он ничего не стал говорить.
Она не хотела уходить…
Рука Адемин сжала его плечо, и Рейвенар продолжил двигаться – плавно, уверенно, заполняя ее собой так, что уже неясно, где он, а где она.
Брат наденет корону и без его участия. Рейвенару было, чем заняться, хотя Адемин и говорила, что это неуважение к новому государю.
“В Пекло всех государей”, – ответил Рейвенар, подхватил ее на руки и понес в спальню.
Все сегодня было не так. Они оба сделались другими – и Адемин прикасалась к нему уже без страха, а он ловил ее прикосновения, как капли воды в жаркий день.
Его накрывало с головой, вышибая дух. И потом, когда все закончилось и они просто лежали рядом, Рейвенар подумал: теперь все будет иначе.
Они отвоевали все это. Солнечный день, ветер за окном, затуманенный взгляд голубых глаз, мучительно сладкую судорогу, которая выкручивает тело, обрывая дыхание.
– Я кое-что сделала для тебя, – негромко сказала Адемин, и Рейвенар рассмеялся.
Кое-что? Теперь это так называется?
Он окончательно очнулся, когда увидел ее в королевских покоях – увидел и понял, что обратного пути может и не быть. И дело не в этой женщине, которая тогда смотрела так, словно ее душа вопила во весь голос, пробуя докричаться до его души. Вернее, не только в ней.
Он изменился, увидел, как, и захотел сохранить это изменение. Если бы не Адемин, от Моргана тогда осталась бы груда мяса и костей – теперь, когда Рейвенар думал об этом, ему становилось не по себе.
Он стал бы новым змеем, сорвав корону отца с его окровавленной головы.
И как же хорошо, что этого не случилось.
– Что же? – спросил Рейвенар, прикоснувшись губами к влажному плечу принцессы. Адемин выскользнула из-под одеяла и сказала:
– Ты запретил это делать, но все-таки… Я подумала, что так будет правильно.
Она вышла из спальни и скоро вернулась, неся в руках стопку акварелей в рамках. Рейвенар приподнялся на локтях, всмотрелся – надо же, это его работы! Адемин встала у кровати и сказала, глядя на Рейвенара с тем робким теплом, от которого его снова охватило желанием.