От чего-то его глаза метали в меня молнии, а на скулах трещали желваки от злости. Я же говорю, человек– настроение. Уже с утра ему что-то не так.
– Та я в порядке кажется, – иронично отправила ему улыбку и положила руку я на свою тонкую талию. – Накину шорты и я готова
– Всё равно. Быстрее давай, – прогремел разворачиваясь и пошёл в низ.
С какой скоростью моя голова приходила в нужный лад, с такой я и соображала, переваривая информацию. Есть одно место куда мама меня простит заехать уже целый месяц, а я все откладываю. И думаю это ее любимый салон платьев. Быстро привела себя в Божеский вид, слегка добавила румян, а то лицо стало выглядеть как белое полотно. Одела лёгкий топ с кружевом и короткие шорты с высокой талией. Лето было в самом разгаре так что джинсы которые я привыкла носить, были бы не по погоде.
В гостиной меня ожидал упрекающий мамин взгляд, который всем своим видом говорил мне как я виновата. Но как ни странно, своей вины я не чувствую. Да, обещала ей. Да, не пришла вовремя. Думаю все же можно за столько времени и ослушаться, тем более у меня была весьма веская причина.
– Можешь даже не начинать, я прекрасно знаю, что ты хочешь мне сказать и я заранее извиняюсь, – выпалила я быстро на одном дыхании.
– Я просила лишь об одном тебя, – ее строгий тон, указывал на то, что она действительно была зла.
– Не делай из этого целую трагедию, – закатила глаза. – Ничего особо важного я не пропустила.
– Ты пропустила приезд Эрика и семейный ужин, – почти срывалась на крик мать. Это меня крайне удивило, ведь в общем она никогда не срывала на мне злость. Упрекала, отчитывала, но не орала. Видимо этот ужин был для нее важен.
– Ну с Эриком я вчера встретилась, а насчет ужина, – задумалась. – Поужинаем сегодня. Делов-то.
– Ты меня огорчаешь, – обиженно кинула в меня мама, отвернув взгляд и продолжила складывать пригласительные.
– Думаю, за двадцать то лет, я могу себе позволить ослушаться, – в тон ей проговорила я. Ее рот открылся что бы продолжить нравоучения, но вошедшие Ромочка и Эрик помешали ей.
Они оживлённо о чём то беседовали и на лице Эрика блуждала лёгкая полуулыбка. Кажется целую вечность я не видела ее. В груди разлилось тепло от его облика. Такой семейный, добродушный и отзывчивый, таким я его видела единожды и до умопомрачения я желала вновь увидеть его таким. Не мрачным, злым и хмурым, а таким искренним, как сейчас, когда он разговаривал со своим отцом.
– Как ты себя чувствуешь, маленькая бунтарка? – спросил Ромочка меня, подходя к нам и обнимая насупленную маму.
– Думаю, после чашки горячего кофе, будет куда лучше, – не смогла спрятать улыбку.
– Эрик, сказал, ты вчера знатно повеселилась, – хмыкнул отчим. Улыбка мигом слезла с моего лица и я бросила в сторону сводного брата испуганный взгляд. Что конкретно он ему сказал? Ведь он обещал молчать насчет вчерашнего происшествия. Руки нервно подрагивали и чтобы скрыть мелкую дрожь я пошла заваривать кофе.
– Не особо, – ровно пожала плечами. – Рад что ты наконец то стала похожа на обычного тинейджера, – отчим усмехнулся, что меня крайне порадовало.
Пока я делала кофе, голоса в кухне затихли и переместились в гостиную. Я облегчённо вздохнула и потянулась за сахаром который стоял на полке над головой. Неожиданно меня опередили и мощная рука схватила его быстрее и тут же что-то твердое прижалась к моей спине выбивая воздух из лёгких.
– И мне сделаешь? – грудной голос раздался у самого уха порождая рябь мурашек на моей коже. Он словно специально терроризировал мои нервные окончания проверяя их на прочность.
Он настолько прижался ко мне своим телом, подавая мне сахар, что я отчётливо могла посчитать его выпуклые кубики пресса, даже через футболку. Но это было лишь мимолётным мгновением и сейчас он просто возвышался надо мной, отбирая, мой последний воздух.
– Кажется, у тебя есть невеста, которая, думаю с удовольствием сделает тебе всё что ты захочешь, – я механически заливала кипяток в чашку и даже просчиталась сколько же, кинула ложек сахара. Хотела развернуться, но лбом чуть не врезалась в его заострённый подбородок. Тот же не сдвинулся с места, даже невзирая на опасность быть облитым кипятком.
– Может я хочу чтобы это была ты, – выдохнул мне в лицо. Мои мысли унеслись совершенно не в том направлении заставляя щеки заалеть от их двусмысленности. Простая фраза, которая в моей больной голове вызвала всплеск эмоций. Его "хочу, что бы это была ты", – как кнутом по обнаженной коже, до глубоких кровоточащих ран.