– Опасайся говорить такое мужчине, – предупредительно проговорил Эрик надвигаясь на меня. Чтобы увеличить наше расстояние, я попятилась назад, но путь к отступлению мне перегородила машина. Я упёрлась спиной в нагретый солнечными лучами метал, и попыталась глотнуть образовавшийся в горле ком.
– Может ты не знаешь, но мужчины любят быть первыми, – он ехидно оскалился от вызывающей двусмысленности его фразы. – Во всем. Я не исключение.
Простой спор с ним, в один момент перестал быть невинным и в моей голове закрутились слишком откровенные картинки. Почему я так остро реагировала на его подколы? Ведь после последней брошенной им фразы, рассудок вышел из чата "адекватности". И теперь я стояла перед ним с открытым ртом хапая судорожно воздух, словно рыбка, мешкая с ответом.
– Тогда тебе повезло, что я не считаю тебя мужчиной в этом плане, – собрав крупицы уверенности, взяла себя в руки.
– Ты просто человек, с которым приходится жить, по вынужденным обстоятельствам. Чужой.
Я смело встретила эти глаза, которые наливались гневом, и даже почувствовала лёгкую радость, за то, что смогла выстоять против него. Эрик злостно сжал в зубах сигарету, от чего та сложилась практически пополам, и раздражённо выплюнул ее в сторону.
Он был разгневан, и от невысказанной злости, кажется я даже слышала как скрипнули его зубы от силы напряжения и недовольства. Может я и пожалею о своей дерзости, но сегодня я была довольна, что смогла отбиться от вечно колкого Эрика.
– А теперь, раз уж мы закончили обмениваться любезностями, – съязвила. – Я могу спокойно покинуть вас и представить самим себе.
Я было оттолкнулась от машины обходя Эрика так, чтобы даже наши тени на горячем асфальте не соприкоснулись, иначе кто знает, что со мной будет.
Я себе не доверяю, когда этот человек находится рядом, мало ли, накинусь ещё. Такого "фэйла" мне точно не надо. Но меня внезапно обожгла его рука, которая мощной хваткой легла мне на предплечье. Он сжал меня с силой не давая возможности отойти от него, но дискомфорта не было, кроме горячего тепла распространяющегося по всем телу. Эрик слегка притянул меня к себе, заставляя дышать отрывисто и нескладно.
– Где тот котенок, который боялся даже смотреть мне в глаза? – он задумчиво окинул меня взглядом. – Что в тебе изменилось? Откуда этот максимализм? Это упорство и нежелание слушаться? Где та, спокойная девочка, которую я знаю... помню?
Я смотрела в эти ищущие ответы глаза, и млела от его близости. Хороший вопрос, братик. Где та, прошлая я, которая влюбилась в своего сводного брата и боялась даже слово ему сказать? Боялась заглянуть в эти пылающие огнем его дикого и своенравного характера глаза и сгореть там в безответной первой любви.
Я мышонком бегала за ним, тайком подглядывая, просто дабы знать, что он делает. Но после той ночи на выпускном, я поняла, что всего лишь являюсь ребенком для него. Боль, обида и разочарование поселились ив моей душе, меняя меня с каждым днём.
Его грубым поведением я возвела перед собой стену отчуждения. И с годами вырабатывала в себе самосохранение от этих выедающих душу глаз, умопомрачительной улыбки и сводящего с ума аромата. Я научилась перед ним держать спину прямо, дерзко отвечать и едко улыбаться. Но с каждым его прикосновением, с каждым взглядом в мою сторону я чувствую брешь в моем броневике. И с жалкими попытками я латаю эту дыру, опасаясь неизбежного.
Если я сдамся, то безжалостная волна чувств к нему, накроет меня с головой и снесет к чертям собачьим, оставив после, задыхаться на мокром, безлюдном побережье моих ненужных никому чувств. По этому нужно держать голову выше, и дай Бог, меня пронесёт, я удержусь на ногах и не собью колени в кровь.
– Я больше не та маленькая девочка, которая опасалась вечно злого мальчика, – ответила ему, подойдя ещё ближе на свой страх и риск. – Оставь свои попытки контролировать меня. Я больше не боюсь твоего гнева, твоей злости и дурного настроения. Пусть твоя принцесса, тебя боиться, меня же оставь в покое.
Откуда во мне столько смелости и решимости все этого говорить, глядя прямиком в эти черные глаза? Я сама от себя такого не ожидала, но мне крайне понравилось чувство самоуважения.
– Давай, проживем этот месяц так, как прожили тот год? – выдала ему. – Максимально отстраненно друг от друга.