Рози сразу смутилась и уставилась на меня в затяжном молчании.
– Ты с ней созванивалась? – интересовалась я.
– Звонила утром узнать как дела, но та не ответила.
– Не понимаю, – понуро проговорила я. – Она так бурно восприняла то, что я не любила Глеба. Конечно бессовестно оправдывать себя, но то что он хотел сделать...
Голос сорвался не в силах закончить предложение.
– Главное, что он ничего не сделал, – проговорила она успокаивающе. – Знаешь, я так и знала что из этого ничего не выйдет. Все знают какой он козел и бабник, но я и предположить не могла, что он пойдет на такое.
– За все время, что мы были вместе, он был даже нормальным, – почему-то заступилась за него.
Рози странно на меня посмотрела широко распахнув глаза.
– Что? – спросила ее озадаченно.
– Не говори мне, что после того как он на тебя напал ты стала испытывать симпатию к нему. У тебя что чёртов стокгольмский синдром?
От ее глупого заявления я чуть не поперхнулась своим Латте.
– Ты что с ума сошла? Нет конечно, – поспешила заверить её. – Я уверено точно не смогу простить его за это.
– Смотри мне, – пригрозила подруга, попивая Капучино. – А насчёт Софи, не беспокойся, я узнаю что ее так расстроило и сообщу тебе. Если надо, подключу Киру, та точно выбьет из нее признание.
– Хорошо.
– Так что насчёт свадьбы? Я могу прийти?
– Конечно, – усмехнулась подруге. – Ты самый желанный гость в нашем доме. Только есть одно условие.
Рози сощурила подозрительно глаза.
– Чур, ты больше не прыгаешь в бассейн?
– Ну ведь это самое веселое на свадьбе, – разочаровано проныла она, вызывая во мне улыбку. – Ладно, – цокнув, согласилась. – Но про свидетеля ничего не говорили. Если это не какой-то пенсионер, друг твоего отчима, то на тот вечер, он мой.
– Тогда два условия, – давя смешок, я закатила глаза. Она неисправима. Так и тянет на симпатичных парней.
– Ну, честное слово, весь кайф обломала, – возмутилась. – Тогда мне все равно, кто будет свидетелем.
– А я даже и не знаю, кто, так что расслабься, вдруг он старый и страшный, – предположила.
– Ну ладно, – согласно кивнула. – На этой свадьбе я буду супер образцовой леди.
– Охотно верю, – хмыкнула ей.
– А пить хоть можно будет? – щенячьими глазами посмотрела на меня Рози.
– Нужно, – твердо заявила. – Я так точно напьюсь.
– Ага, охотно верю, – кинула мне саркастично.
– За эту свадьбу, буду до дна, – рассмеялась ей. – Хватит уже быть тихоней.
– Звучит как тост, – проговорила подруга.
– Тогда выпьем за то что бы на этом празднике сбылось то что так хочется.
– Может из сотни гостей я наконец-то встречу достойного красавчика в которого втрескаюсь по самые уши? – мечтательно пробормотала Рози.
– Может и я тоже, – вздохнула. – Может меня наконец-то кто-нибудь полюбит.
– Эй, что за печаль? Та ты видела себя? Ты моя красотка. Просто ты не хочешь этим пользоваться. Стоит тебе только захотеть, и любой будет у твоих ног, – с пылом заверила меня Рози.
– Не любой, – с грустью выдохнула и отвернулась к окну, разглядывая проезжавшие мимо машины.
Не нужен мне любой. И вообще никакой не нужен. Одни проблемы от парней. То одни слишком активные и хотят большего, а другие совсем холодные и отстраненные. Почему мы не влюбляемся в тех, кто любит нас?
Так было бы меньше боли. Меньше страданий. Но в этом и есть жизнь, не так ли? Ведь на самом деле боль – это сильнейшее чувство, которое может конкурировать с любовью. Нет, даже не конкурировать, а стоять в одной линии, на одном уровне. Ведь боль тоже хочет что бы ее чувствовали. Хотим мы этого, или нет.
– Не поняла, – подозрительно проговорила Рози, вырывая меня из мыслей. – Что это за взгляд?
– Какой ещё взгляд?
– Такой. Безнадёжный. Ты часом не влюбилась?
Черт. Она меня словно насквозь видит. Что это за такая способность у нее? Фиг, что скроешь. Конечно врать подруге совестно и скрывать от нее свои истинные чувства стыдно, но и сказать ей правду не могу, боязно. Боюсь быть осуждённый. Ловить на себе потом гадливые, неприязненные взгляды. Вдруг все от меня отвернутся из-за моих ужасных порочных чувств?
– Не говори глупости, – испуганно поспешила отмахнуться от нее. – Я ведь только рассталась.
– Да, но расставаясь с этим придурком Глебом, ты не выглядела расстроенной. Хотя, чужой мир– потёмки. Ты моя девочка, настоящая, добрая и отзывчивая, а парней не подпускаешь к себе. И я до сих пор не могу понять, в чем причина. Она же определенно есть, не так ли?