Он продолжал говорить о работе и как много посещает его центр респектабельных клиентов, а я понурила нос и уставилась на свои колени. А кто вообще я такая? Простая девушка, без родословной и каких-либо своих денег в кармане. Во мне нет ничего выдающегося на что такие парни как он, обращают внимание. Мне кажется, что если бы не то, что мы стали "родственниками", то он прошёл бы мимо меня даже не взглянув в мою сторону.
– ...встретил Камиллу, – донеслось до моих мыслей, обрывок фразы.
– Как это романтично, – протянула мама с улыбкой. – Почти как у нас с Ромочкой.
Немного не уловила суть разговора, но по маминой реплике, поняла что они познакомились на работе.
– Я никогда не забуду этот день, – влезла Камилла. – Я пришла в его центр по рекомендации подруги. Она сказала что есть там супер тренер который из кого угодно сделает конфетку, – она расплылась в улыбке посылая ему воздушный поцелуй.
Что за ваниль? Фу.
– Мне по работе необходимо было подправить вес и убрать пару см с боков, вот я и обратилась к Эрику.
– Что, тебе там подправлять, милая? Ты же как тростинка, – удивилась мама.
– О, поверьте, в моделинге я считаюсь "не формат", – усмехнулась.
– Верю, – тихо со злобой буркнула я. Это не зависть, не подумайте. Просто бесит она и все.
К счастью все с восхищением взирали на Камиллу распыляясь в комплиментах. Но всё-таки кое-кто услышал.
– Знаешь, – прошептал Эрик над моим ухом, а я невольно вздрогнула от этого шёпота. – Тебе бы тоже не мешало кое-что подправить.
Он протянул свою руку к моей талии и обвел ее изгибы так же тихо причитая:
– Вот тут бы немного.
Я резко втянула воздух в лёгкие и застыла. Для него это простое прикосновение, лишь издёвка надомной, а у меня от этого кружится голова и нехватает кислорода в клетках головы. Я покосилась на всех присутствующих и поняла что руку Эрика никто и не увидит. Стол был высокий и хорошо прикрывал его огромную горячую ладонь на моей тонкой обнаженной талии. Эти прикосновения, кожа к коже вызвали во мне всплеск горячей отчаянной волны возбуждения. Что-то раньше я не замечала над собой такую реакцию на мужчину.
Он словно не замечая как реагирую на него, продолжил свои пытки. Его ладонь, ползучей неторопливой змеёй, стекала вниз по моему телу, обхватывая длинными пальцами бедро. В животе все скручивалось узлом не позволяя ровно дышать. Поднять шум, значит привлечь всеобщее внимание, а этого мне не нужно. Придется терпеть, а лучше дать отпор.
– И вот здесь, – его подушечки пальцев касались моей внутренней стороны бедра от чего мысли путались, сердце барахталось в конвульсиях от наполнявших меня чувств.
Я едва не прикрыла глаза от этого наслаждения, его рука на моем бедре. Он чёртов искуситель. Всё-таки не выдерживаю и закрываю глаза, медленно вдыхая. Мозг дорогой, я прошу тебя остаться на своём месте, не вытекай, пожалуйста из моей черепушки. Когда Эрик непростительно долго задерживается на моей ноге, я перевожу на него испепеляющий взгляд. Он понимает почему я молчу и бессовестно пользуется этим.
– А в особенности, как можно быстрее, тебе точно нужно подправить вот здесь, – ловко щелкает мне по лбу, отстраняется и самодовольно улыбается.
От неожиданности вскрикнув, я принялась растирать ушибленное место. Он что, только что мне шалбана отвесил? Ну и гад.
Черт, красивый гад. Улыбается так, что аж за душу берет. Сердце рвет на части. Хочется смотреть не отрываясь, как на какую-то картину известного художника прошлого столетия. Как и картина в галерее он недоступен для меня. Можно смотреть, но не трогать.
– Себе кое-что подправить, – гневно бью его по ноге, под столом. Получилось не больно, но все равно сразу на душе чуть легче стало. Может нос ему что ли разбить? Тогда вообще настроение зашибательское будет. Как раз физиономию подправлю, а то уж больно хорош.
Его улыбка притупилась и стала менее выразительной, а точнее сказать вовсе сошла на "нет", когда к столу продефилировала Камилла с ароматными вафлями. Она аккуратно поставила их на стол и сама присела, естественно рядом с Эриком. Облепив его собой, она принялась заправлять его выбившуюся челку из ладно уложенной прически.
Не трогай кому говорю, эта прядка была прекрасна. Она добавляла ему лёгкости и мальчишеской юности на фоне, хоть и обычной, но идеально подобранной и выглаженной, одежды. Тот мирно стерпел и принялся уплетать ее вафли, собственно, как и остальные. Одной мне кусок в горло не лез. Ревность душила и забивала лёгкие горькотой. От задетого чувства гордости, нестерпимо зудели ладони.